Арса

И вдруг, в тот момент, когда Влада решила, что ее погибель уже близка, все кончилось. Деревья застыли, и в пуще воцарилась тишина. Ни единого звука не нарушало тревожную тишину. Басовитый гул прокатился по лесному пространству в третий раз, и вдруг девочка услышала внутри себя густой и вязкий голос.

– Все. Мы сдаемся! Ты зло, а я не могу бороться со злом. Возьми все, что хочешь, но уходи. Чтобы залечить наши раны, потребуются теперь тысячелетия. Уходи! Уходи! Уходи!

Влада вспыхнула от негодования, в который раз ее обозвали злом! Она уже хотела гордо повернуться и уйти, как вдруг снова услышала внутри себя голос, однако это не был голос Пущевика.

– Да, услышь же меня! Умерь свой пыл и остынь. Это же я, Леший! Эх ты, подружка! Еще и трое суток не прошло с того момента, как мы расстались, а ты уже забыла мой голос! Твое счастье, что времени на обиды не осталось.

Не раздумывая долго, девочка повторила следом за Лешим

– Дай мне прядь волос с твоей головы!

Вздох пронесся по пуще, подняв смерч из листьев, так хозяин пущи выражал свое негодование. Однако, чуть-чуть не долетев до девочки, смерч опал. Пущевик смирился со своим поражением.

В протянутую ладонь девочки опустилась длинная прядь зеленых волос.

– Ты получила то, что хотела! – громыхнул голос Пущевика, – а теперь уходи! Я буду оплакивать гибель своих друзей, – девочка услышала в голосе Пущевика скорбные нотки, – Хотел я с помощью тебя возродить род пущевиков, людей-деревьев, да вот как вышло.

Узнав об участи, которая ее ожидала, девочка ненадолго задумалась, а потом решительно повернула назад.

– Нет, Пущевик, в таком случае наш разговор еще не окончен.

– Ну, что ты еще хочешь от меня?

– Поклянись, что в течение ста лет не тронешь ни одного путника, который будет пробираться через пущу.

– Ты просишь невозможного! Это погибель моя! Мне от силы то осталось лет восемьдесят… Но, войди же в мое положение! Если мои зеленые шарики не прорастут в живой человеческой плоти, я погибну безвозвратно!

– Восемьдесят лет – это немалый срок! Выбирай, или жизнь сейчас, или смерть от моей руки.