Время счастья

Поэтому мысли о смерти часто жалили её, как осенние мухи, и тревожно угнетали своей навязчивой актуальностью.

Она не знала, что ей делать: еще, ведь, никогда она не умирала по-настоящему. Смерть – это же навсегда! Хотелось даже придумать какую-нибудь красивую философию, доказывающую, что смерть – это, может быть, даже хорошо… А еще – ведь она не очень верила в Бога и, поэтому, не очень на него надеялась…

– Мало человеку себя, никак нельзя ему без обмана впереди. Маловато в жизни радости. Бог создал незаконченные жизни, как незаконченные произведения искусства.

– Вот, и Михалыч говорит, что жизнь – как рубашка маленького ребёнка – короткая и обгаженная… Да, может оно и так. Но, получается, что гадим-то мы в неё сами!.. Ох, Михалыч, Михалыч!.. Таким грубияном стал! А ведь, когда-то мог прямо с порога наговорить кучу тонизирующих комплиментов и подарить красивые цветы на день рождения… Не забывал.

А ещё тётя Вера, как и многие старики, часто думала о деньгах. Вернее, не о деньгах, а о соразмерности денежных знаков тому, что на них можно купить. Вот, например, 1000 московских рублей – это совсем не тысяча российских. Они как-то быстрее тратятся, быстрее теряются и исчезают. В России есть много мест, где на 1000 рублей простому человеку можно было прожить несколько дней. Но только не в Москве. И, вообще, зачем нужны такие деньги, на которые так трудно жить!.

Иногда она могла позволить себе лишь несколько холодных проливных плачей в месяц. Но тревожное настроение почти не покидало её. Красная жидкость, извилисто блуждающая по её кровеносной системе, уже давно не согревала.

А в её женской жизни всё-таки было, о чём вспомнить. В молодости не была особо красивой, но что-то во внешности неизменно привлекало мужчин. Бывали короткие романы, была и любовь… Но жизнь сыграла с ней самую ужасную шутку: свою жизнь она связала с одним, а душу с другим.

Это было горе такое, горе, горше которого и выговорить нельзя. В результате, незадолго до смерти мужа она себя чувствовала словно уже не родной, а какой-то дальней двоюродной женой, которая вопреки всему поддерживала на плаву домашнее хозяйство. – Ну, зачем?.. Кому это нужно?.. – спрашивала она себя. – Значит, зачем-то нужно! – сама отвечала.

Эта оговорка всегда казалась ей смешной, как сдача с теперешнего рубля.