Время счастья

Хороша сучка! – сказал один из них и почесал влажный от пота, волосатый живот. Остальные тоже одобрительно замычали.

Девочка, пытаясь не задохнуться, судорожно дышала, словно освещая своими, по-прежнему яркими, глазами полутемную комнату.

– Можешь идти, Карим. Потом сочтёмся…

Старик в кожаном плаще слегка замялся, но, встретив жёсткий взгляд мужчины с волосатым животом, поспешил молча выйти за дверь душной комнаты.

Девочка безнадёжно понимала, почему её оставили наедине с тремя почти голыми мужчинами в комнате, где было так мало воздуха и ещё меньше смысла.

Впрочем, какой может быть смысл в том действии, ради которого трое существ мужского пола собрались в загородной бане и напились в предвкушении безнаказанного преступления.

… Худенькое тельце Девочки одиноко дрожало от слабости и желания поскорее убежать из душной комнаты, и из этого запутанного дома, из Москвы, из этого чужого мира, который, наверное, придуман каким-то недобрым сказочником. Но сил уже не было даже на то, чтобы сказать, как её зовут, когда об этом спросил кто-то из троих мужчин.

Потом её подвели к столу и налили что-то горькое и невкусное, сказав, что это вино с тоником, чтобы «расслабиться»… – Зачем расслабиться? – не понимала Девочка – ведь, она и так совсем слабая.

Сил не было уже никаких. Ни чтобы понять это, ни чтобы понять остальное. И страха тоже не было…

Последние остатки своей жизненной силы она решила потратить на то, чтобы поскорее как-нибудь умереть.

Теперь её тело уже не хранило себя и могло быть предано всем.

Но она не умерла. Просто потеряла себя. Не помнила, как оказалась на коленях у одного из мужчин, а его жёсткие руки почувствовала у себя под короткой юбкой. Она ощутила боль, а потом мелькнуло слово «круг». Зачем она знала русский язык?..

Слабо сопротивлялась и не могла ни кричать, ни плакать. Сказала только: – Дяденьки, не надо!.. Но тяжёлое дыхание трёх взрослых мужчин не оставляло сомнений в их намерениях.

Девочка всё ещё не могла поверить, что это происходит с ней, такой мечтательной и красивой, той, которую большой и неизвестный мир совсем недавно манил своими ночными звёздами.

Поэтому она не испугалась даже в ту минуту, когда один из мужчин, заросший жесткой густой щетиной со стальным отливом, вскочил с низкого кожаного дивана, грубо швырнул ее на широкий дубовый стол, смахнув с него бутылки и кружки, и стал срывать с неё одежду, превращая в тряпки.