Язва на полставки

Он как бы и не обязан быть для всех милым одуванчиком. Я ж тоже, в конце концов, не образец подражания, так что и судить кого-то не имею права. Не устраивает – не общайся; хочешь попытаться наладить контакт – действуй. Всё предельно просто и не надо выстраивать проблем там, где им не место. К чему мартышкин труд?

Да и не думаю, что всё настолько плохо. Даня же как-то дружит с ним, а выбору брата я доверяю. Да и у той же Киры особого негатива я не заметила по отношению к Игнатенко. Наоборот, она общается с ним мягко, в шутливой форме, нисколько не обижаясь, если тот отвечает грубее, чем надо или же не отвечает вовсе, предпочитая включить игнор.

Более того, в её сторону было даже произнесено "пожалуйста", когда рыжику протянули деньги с просьбой купить сигарет, взамен тем, что кляклой кашей были вынуты из кармана. Пожалуйста! Это что-то да значит.

Думаю обо всём этом и снова подвисаю, залипая на привлекательные черты. Влажные волосы не успели высохнуть и сейчас красиво спадают на лоб.

Так и хочется поправить, но я пока ещё мало-мальски себя контролирую. Эх, Томка, Томка. Дура ты бесхребетная. Хочешь пялиться на голых мужиков – купи календарь с Австралийскими пожарными и пускай на него слюни. А не вот это вот всё…

– Синяк будет, – замечает Игнатенко.

Мне требуется несколько секунд, прежде чем обработать информацию и выдать самый гениальный в такой ситуации ответ.

– Что?

– Синяк, говорю, будет.

– Где?

Один ответ шедевральней другого.

Да я в ударе.

– Туда, куда прилетело.

А, да. Плечо. Оно до сих пор пульсирует, но я про него и думать забыла.

– Ничего. Будем считать, это карма. Слушай… – изо всех сил стараюсь больше не таращиться на него, поэтому смотрю вообще мимо. На пожелтевшее пятно на светлом ламинате. Словно горячей сковородкой оставили след. – Прости, что столкнула в реку. Но ты сам виноват. Не надо было меня оскорблять.

– Я не оскорблял. Я высказал свою точку зрения.

– О которой тебя никто не спрашивал, – поднимаюсь на ноги, ставлю остатки посуды на столешницу и лезу под мойку за веником.

– Ты права. Прости.

От изумления влетаю затылком по так некстати выскочившему откуда ни возьмись металлическому выступу. В глазах пляшут звёздочки хронического невезения, но всё это ерунда, потому что… Он что, реально только что извинился?

Однако.

Сначала пожалуйста. Теперь прости. К такому жизнь меня не готовила.