Лучшее, что было со мной

 – Когда долго-долго натыкаешься на стену безразличия, то чувства уходят.

Он говорил это так спокойно, так равнодушно, что Кире казалось, будто на нее вылили ведро холодной воды.

– И ты тоже со временем забудешь этого своего Кирилла. Устанешь ждать и забудешь.

– Это не правда. Он все равно будет мой.

– Уходи.

Кира постаралась хлопнуть дверью как можно сильнее. Непонятно, какие слова на нее произвели большее впечатление – то ли о том, что Денис ее больше не любит, то ли те, что Кирилл никогда не будет с ней.

Но внутри поднималась такая злость и обида, столько возмущения, что Кира вдруг почувствовала: теперь то уж она точно от своего не отступится.

Как он мог! Она жалела, она сочувствовала ему, а он, как чужую выставил ее за дверь. И говорил с ней так, будто она глупый ребенок. Ни уважения, ни сочувствия. Правильно девчонки говорили – зануда, придирается к каждой мелочи. Ну и пусть найдет себе такую же зануду, и ее воспитывает, как собачку.

А Кира непременно что-нибудь придумает, как привлечь Кирилла.

Будет пытаться устроится к нему на работу, будет караулить, но обязательно, обязательно поговорит с ним, скажет всю правду. Он не сможет быть с ней так жесток, как раньше, если узнает о ее чувствах. Тем более, сейчас их не связывает работа, нет никаких ограничений.

Конечно, он видел в ней маленькую глупую девчонку, которая только и делает, что совершает тупые ошибки. А она не глупая, у нее красный диплом. Просто от волнения голову сносило.

В другой обстановке, при других обстоятельствах Кира будет самой собой – веселой, находчивой, искрометной девушкой-зажигалкой.

И он не устоит. Никто не устоит от ее улыбки.

– Никто не устоит, – твердила она сама себе одну и ту же фразу.

Глава 7

– Ну что у тебя с работой? – спросила бабушка вечером во вторник.

– Я отправила резюме в десять компаний, из двух мне уже ответили, на следующей неделе собеседование, – рассказывала Кира.

– Хорошо, не сиди допоздна, я иду спать. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, бабуля! – Кира чмокнула старушку в щеку, и тут в дверь позвонили.

– Кто это, на ночь глядя? – заволновалась бабушка. – Лучше не открывай.

– Я спрошу, – Кира надела тапочки и посмотрела в глазок. Потом ошарашенная обернулась к бабушке:

– Это ко мне. Я сейчас.

В темном подъезде еле-еле светила одна лампочка. Покачивающегося небритого мужчину в куртке, застегнутой не на ту пуговицу, было трудно узнать, но Кира узнала бы его из тысячи.