30 дней моей мести

– Ты дьявол в женском обличье, – огрызнулся водитель, стискивая руль так, словно это была её шея.

– Спасибо, – искренне поблагодарили в ответ. – Мне это льстит.

Немного проехав вперёд, оставив позади университетскую территорию, спорткар в какой-то момент резко затормозил, оглушающе заскрипев шинами и оставляя полосы на асфальте.

Позади недовольно загудели автомобилисты, которым он начисто перегородил поворот.

– И чё встали? – не поняла Матвеева.

– Вон из машины.

– Ага, щас, – сумку с папкой скинули на заднее сидение, пристегнулись, а ноги по-хозяйски вытянули вперёд, насколько позволяло пространство.

– Это прикол? Говорю, пошла отсюда.

– Губошлёпку закатай. Вези меня домой, шофёр.

Кирилл уставился на неё, как на лохнесское чудовище. Такую зашкаливающую наглость он ещё не встречал.

– Ты не оборзела, нет?

– Оборзел ты. И уже давно. А я пешком до метро теперь не попрусь. Мне отсюда до него полчаса пиликать.

– Да плевать я хотел на твои неудобства. Вываливайся из салона. Живо.

– А иначе силком вытолкаешь? Вот будет зрелище, – за ними уже собралась целая автоколонна. Водители нервничали, создавая хоровую симфонию протяжными гудками. – Давай, поехали. А то оглохнем.

– Ну, ладно, – прошипел Кометов. Феррари сорвался с места, проигнорировав красный сигнал светофора. – Сама напросилась.

Сильно гнать в будний день по Московским дорогам, конечно, ему не удалось. Очень быстро они попали в пробку, в которой как известно, тачки любых ценовых категорий становились равны.

Потянулись томительные минуты ожидания в гробовом молчании. Пассажирка ковырялась в телефоне, водитель курил в открытое окно. Негромко играла музыка по радио.

Когда Ульяна потянулась переключить волну, моментально заработала красноречивый шлепок по руке. Ясно. Никто ничего не трогает. Какие мы капризные.

Десять минут, двадцать, тридцать…

Затруднённое движение на Проспекте Вернадского постепенно рассасывалось, а на улице Удальцова они, наконец, выскочили их давки и набрали положенный скоростной режим.

Вот только Матвеева подозрительно нахмурилась, когда на Ленинском проспекте спорткар свернул не туда.

– Ты едешь не в ту сторону.

– В ту.

– Я живу севернее.

– Живи. Я везу тебя не домой.

– А куда?

– Узнаешь.

– Мне на работу надо.

– Не моя забота, – в тон недавно брошенным ею же словам отозвался водитель. Шах и мат.