30 дней моей мести

– Где Матвеева?

– Какая Матвеева? Впервые слышу. Я, если ты не заметил, беременна. А у беременных память знатно отшибает.

– Ромашова, ты помнишь, я не люблю пустой трёп. Где твоя подружка?

– Ага. Стало быть, вспомнил. Не прошло и года.

– Ромашова!

– Да чё ты прикопался к моей фамилии: я вообще теперь Селезнёва.

Кирилл тяжело вздохнул. Как же он не любил эти долгие демагогии.

– Ульяна дома?

– Нет.

– А где?

– Ручка, бумажка есть? Записывай: улица "пошёл нахрен", дом восемь, домофон от подъезда: "проваливай к чёрту".

– Знаешь, м честно признался Кирилл. – Я вот вообще по тебе не скучал.

– Хоть что-то у нас с тобой взаимно, – перед носом известного музыканта с грохотом захлопнулась входная дверь.

Вот и вся беседа.

Ладно. Он хотел сделать всё по-хорошему, но теперь придётся прибегать к запасному плану. В телефонной книжке был отыскан нужный контакт.

Трубку взяли после третьего гудка.

– Дарова.

– Привет, это Комета. Я тебе сейчас номер скину. Найди мне местоположение человечка.

***

Из универа Ульяна выскочила сердитая, как потревоженный каким-то идиотом пчелиный рой. Опять научный руководитель запорол ей дипломную работу. Всю поперечеркал, и это уже в третий раз.

Защита на самом носу, а этот хрыч из вредности никак не одобрит материал!

Ох, не надо было в начале семестра его злить и обзывать старым вредным старикашкой, но этот индюк сам виноват – припёрся в их группу в сентябре и с порога наехал на неё за внешний вид.

Не понравилась ему, видите, юбка на ладонь выше колена. Она молчать не стала, слово за слово, ну и пошло-поехало.

А тут ей его ещё и приставили куратором на защиту, вот же закон подлости. В общем, как корабль назовёшь… Теперь приходилось пожинать плоды своего бурного нрава.

И нет, Матвеева не была хамкой. И никогда из себя не строила того, кем не являлась, но и обижать себя не позволяла.

Наглотавшись тогда, она дала себе слово, что больше никому не позволит себя унижать. Ну, а многолетние упорные труды над внешностью дали свои плоды – появилась долгожданная уверенность в себе.

Конечно, это не совсем правильно. Нужно уметь любить себя и уважать любой, тогда и другие будут уважать, однако запертой в теле прыщавого пухлика с ненавистными брекетами, Ульяна чувствовала себя как в клетке.