Оттепель. Льдинкою растаю на губах

Какая-то в этом есть непристойность, когда ты смотришь на женщину, вроде бы не имеющую к тебе больше никакого отношения, и при этом помнишь, какая она внутри, где у нее родинки… Одна родинка у нее, кстати, почти незаметна, она прячется в мягких черных волосках в самом низу живота…

– Смотри, Мячин, какая певица, – сказал он, играя желваками. – Ну, прямо для «Националя»!

Мячин рассеянно посмотрел на Дину и тут же отвернулся.

– Да я ее видел уже! Пантера. Мне такие не нравятся. Слушай, ты серьезно считаешь, что мы с тобой можем снять этот фильм?

– Какая тебе разница, что я считаю? Дело не в том, что я считаю, а в том, что ты – дебютант.

Шашлык был удачным, ни один кусочек не подгорел. Разговаривая, они незаметно выпили всю водку, осталось только немного красного вина в кувшинчике.

– Папа, закажи мне еще лимонаду, я пить хочу! – попросила Ася.

– Пей на здоровье! – И Хрусталев плеснул ей в стакан красного вина.

– Ты что? Я не буду! Мне же тринадцать лет!

– И что? Раз отец разрешает, так пей. Попробовать можно.

Она вдруг насупилась.

– Не буду. И больше меня не проси.

Егор одобрительно закивал головой:

– Не девочка, а партизан!

– Что-что ты сказал? – И вдруг Хрусталев поперхнулся.

– А что я сказал? «Партизан» я сказал. Не девочка, а партизан. Вот и все.

– Да нет, ты не понял! Кто у нас директор «Мосфильма»? – Хрусталев скорчил строгую мину, сдвинул брови, а левый уголок рта немного приподнял.

Тут Мячин вскочил.

– Да, верно! Ты эти его мемуары читал?

– Да кто их читал? Их прочесть невозможно! Два тома вранья! Но зацепка! Зацепка, Егор! Где у Кости действие происходит? В партизанском отряде, так? Так. Кто главный герой? Партизан. Значит, если вдолбить Пронину, что это его сраные сочинения навеяли Косте сюжет, он может «добро» дать!

– Но муть-то ведь эту придется цитировать?

– Ну, и процитируем! Завтра пойду в магазин, куплю оба тома и буду цитировать.

– А как мы к нему попадем, к самому-то? К нему не пускают.

– Измором возьмем, вот и все. С двенадцати ты попотеешь в приемной, а с трех я сменю. В уборную выйдет, тут мы и…

– Папа, – Аська легонько потянула его за рукав. – Нам с тобой в шесть нужно маму забрать.

– Ах, да! Нужно маму забрать. Тогда я с двенадцати лучше, а ты, Егор, с трех.