Ничего себе история

И надеть тебе есть что, и все живы и здоровы, между прочим, – абсолютно равнодушно сказал Митяй, и тут же об этом пожалел. Потому что из Люсиных глаз полились слезы, а это значило, что хандра вышла в свою самую опасную затяжную стадию.

– Мы на тюбингах кататься едем сегодня? – спросила заспанная Настя, войдя на кухню

– Даже не знаю, – ответил Митяй, кивнув на жену.

– Поезжайте без меня, – проговорила Люся, сморкаясь в салфетку. Салфетка была беленькая, чистенькая, а Люсин мокрый нос сделал ее мокрой и серой и превратил в разваливающуюся тряпочку и от этого Люся зарыдала еще сильнее.

– Хандра? – спросила Настя Митяя.

– Она, – ответил Митяй.

– Причина?

– Еще не выяснял.

– Так ты давай быстрее, а то не успеем съездить, темнеет рано, а в темноте неинтересно будет.

Через час Митяй выяснил: причина, как ни странно, именно в сезонности. Оказывается (вот ведь!) наступила зима, декабрь. Солнца нет, зато навалило полно снега. И (о, ужас) во дворе всю площадку завалило снегом. И (о, еще больший ужас) даже ту самую скамеечку, которую видно из их кухни.

– И что? – равнодушно переспросил Митяй. – Каждую зиму так, к весне оттает. Весной солнце становится ближе, теплее, снега все меньше, – разговаривал он с ней, как с идиоткой.

А она не идиотка! Она, на всякий случай, глубокоранимая и чувствительная натура. И, может быть, ему, конечно, ни жарко, ни холодно от того, что вокруг зима и сугробы, а она сейчас прям видит, как жизнь проходит. Все проходит, все занесет снегом. И ничего не останется.

– Надолго, – сообщил Митяй Насте, выйдя в коридор. – Все намного серьезнее, чем я думал. Она не толстая, но скамейку занесло.

– На тюбинги, хочу на тюбинги! – скакал Сашка.

– Поедем без мамы, – ответил Митяй, – собирайтесь.

Через три часа они вернулись домой и застали ту же самую картину.

– Дорогая, если ты надеешься дождаться, когда снег растает, то боюсь ждать придется долго, – проговорил Митяй. – Ну в конце концов, далась тебе эта скамейка? Других радостей полно.

– Мы с тобой целовались на этой скамейке, – произнесла Люся трагичным голосом, – но тебе все равно. Ты не помнишь. Все проходит. И это пройдет. И мы пройдем.

– Котлеты разогреть? – спросила Настя Митяя.

– Мне разогреть! – радовался Сашка. – И бутерброд с маслом.

Эти люди могут думать только о еде. Люся переместилась в свою комнату, правда оттуда скамейку было видно еще лучше.