Орешек с горчицей

Но пары длинные, а от умственной деятельности я становилась голодной как волк, есть хотелось постоянно. Поэтому я ее покупала, горячий сок обжигал губы, и появлялось настроение ехать домой и совершать великие восемнадцатилетние дела.

Но в тот день все пошло не так с самой первой пары. Дорогущие колготки поехали толстой стрелой на самом видном месте. По «государственному праву» куратор влепил незачет. От одного ее «сейчас будет фронтальный опрос» я и правда начинала ощущать себя на фронте.

Но главное не это.

Голубые глаза раздавать мужикам следует после проверки не менее тщательной, чем перед получением лицензии на оружие. И если ты не Бред Питт, и тебе они нужны не для служебного пользования, то поди сначала докажи, что имеешь право на такой аксессуар. Что ты будешь понимать всю меру ответственности за оказанное доверие, а не расстреливать дурех второкурсниц в самое сердце.

Эта сволочь А. морочил голову не только мне, но и другой девочке с параллельного потока.

Я купила сосиску, и Наташка купила. Сумка больно оттягивала плечо, потому что в ней лежал толстый учебник по менеджменту и еще более толстая книга Дейла Карнеги. Преподаватель по менеджменту была по совместительству директором колледжа (или наоборот?) Предмет она вела интересно и любила сдабривать лекции цитатами Карнеги. Я ее уважала, и Дейла тоже зауважала. Но сейчас, впервые, в мою голову закралась тень сомнения.

А не дурит ли меня он, этот Дейл.

Потому что одна из его ярких цитат была: «Если жизнь вам подкинула лимон – сделайте из него лимонад».

– Это все вранье, – говорила я Наташке. – Не из всего можно сделать лимонад.

– А я думаю, из всего, – отвечала мне Наташка. Конечно, ей легко говорить, в ее сердце не стреляли голубыми глазами.

А «еще не все» – это то, что А. не только крутил мозги двум девочкам одновременно. А еще и то, что он оказался женат. Вот так просто, милый пустячок. Забыл сказать.

– Ну как? Как я могу из этого сделать лимонад? – вопрошала я у Наташки, как будто это она виновата в моих несчастьях. Это же неисправимо, ему нельзя верить больше, никогда. И вообще никому нельзя верить.

– Он же смотрел на меня, знаешь, как он смотрел.

В этот момент сосиска, почти целиком, я только один разок успела от нее откусить, жмякнулась на землю. Вместе с тестом, кетчупом и шуршащей жирной бумагой. И тогда я не выдержала и заревела.