Записки на простынях

А он – как чужой. Изменился. Я часто писала о нём. Перечитываю старые тексты – год назад в одном из них я предлагаю ему заняться сексом, чтобы закрыть гештальт. Именно такими словами.

Срочно менять финал или оставить всё на волю мироздания?

Господин № 3. Не ворошите прошлое

Боль рвала меня на куски, впивалась осколками в сердце, выворачивала наизнанку. Меня словно подвесили между небом и землёй. Ветер обвевал меня, но не мог выдрать из груди изломанное сердце.

Не ворошите прошлое. Даже умерших можно выкопать из могилы.

Чувства к живым остаются теми же. Только острее, мощнее, пронзительней. Словно не было года, трёх, пяти лет разлуки.

Самое откровенное – не поцелуи и секс. Взгляд. Вся правда всплывает на поверхность. Не готова к такой откровенности, не могу отвечать на скользкие вопросы, не отводя взгляд. Сбегаю в шутки, смеюсь невпопад. Кажется, он читает меня, как раскрытую книгу и добирается до той правды, которую я всеми силами пытаюсь скрыть.

Иногда мне кажется, боги или ещё кто вверху играют в свою неведомую игру. Бросают кости, раскидывают карты, раскручивают рулетку. И лишь иногда людские мольбы, как шальной ветер, врываются и спутывают игру, пока могущественный крупье-небожитель на миг отвернулся.

Мы шли по ночному городу, словно не было двух лет порознь. Я ещё помнила подсолнухи, подаренные им в первую мятежную весну и его взгляд. От моей дерзости не осталось и следа. Я еле поспевала за ним на тонких, как стилеты, каблуках.

Я до сих пор любила его. Как тогда. Но не призналась бы в этом.

Внезапно он обернулся:

– Насколько тебе важна власть над собой?

Я играла во власть. Во время встреч была игрушкой, но все игры завершались после встречи. Я не думала о неигровой власти над собой. Но мне хотелось.

Пытаюсь угадать, что он хочет услышать. Близость, что была на расстоянии, исчезла, а между нами пропасть разверзла свою беззубую чёрную пасть.

В московских переулках светло даже ночью. В них не скроешься от чужих глаз. При всей моей жизни напоказ, это уже перебор. Хочется отгородиться от фонарей, светящихся окон, поминутно шаркающих шинами машин. Остаться вдвоём.

Кажусь себе ничтожной и жалкой. Кажется, он принял решение. И будущее, которое я лелеяла в фантазиях, растаяло. Он собирает мои волосы на затылке в кулак, и тянет вверх – я вытягиваюсь в струнку и растворяюсь в его глазах и руках.