Тишина

Софья судорожно пыталась припомнить все что вечером учила с мамой, уткнувшись носом в тетрадку совсем не заметила, незнакомый взгляд подруги, который та переводила с рыжей соседки на спину Ена, и обратно. Ен, это единственный мальчик среди всех от которого Оля ждала внимания, но не получала, до сих пор это не расстраивало, а это внимание к подруге пробудило в ней странные незнакомые чувства. Та заколка, что она крутила в руках сделана из дерева и у Ольги была приятная мысль, что сувенир от Ена, принеся разочарование теперь украшение небрежно валялось среди ручек.

«Причина, если я пойму когда, возможно пойму причину…», «Чай» – Ен отвлек жену от грустных мыслей, этот задумчивый взгляд в никуда хорошо знаком, он знает причину спрятанной тревоги любимой души и ему это не нравится, он давно принял позицию наблюдателя в ее истории дружбы. «Любимый ромашковый чай для любимой Ромашки» – Ен расплылся в заразительной улыбке. Ну как тут устоять? Улыбка Софьи всякий раз плывет следом, предательски выдавая эту слабость.

Ен приобнял за плечи подругу всей его жизни, его руки стали сильнее и грубее от тяжелой работы, кожа и волосы немного стали темнее, но с его характером ничего не сталось, разве что усложнилось, он пристально посмотрел в глаза жены, для этого ему пришлось наклониться. В третьем классе он был самым маленьким мальчиком из всех сверстников, тогда добрый сосед по парте сказал, что нужно есть сырую картошку, Ен съел тонну и теперь когда видит ее в сыром виде покрывается мурашками и ежится, но факт, сейчас о маленьком росте напоминают только фото и Ен этому дико рад.

– Я добавил мяты, это успокоит…

– Да, я спокойна… – прячась за кокетливость сказала Софи зная, что мужу не нравится, когда она переживает из-за Ольги.

Они пошли к камину. Забравшись в кресло с ногами и бокалом ромашкового чая, где мята была, конечно, лишней, Софи счастлива, она благодарна мужу за то что он занял нейтральную позицию в ее отношениях с экс подругой.

А в другом конце городка за мутным чердачным окном, молодая хозяйка опустевшего каменного дома уже выпустила из рук раздражительно-милую косметичку, столь же пустую, как и ее сердце.

Ольга взяла из коробки кулон, он как ничто другое напоминал о той, что создала и подарила его. Хрупкие крылышки бабочек в невидимо-крепкой обработке, как и Софья хрупко-ранимая, а на деле кремень каких свет еще не видел.