Качели времени. У времени в плену

Ой, а можно я буду его учить?

– Как? У тебя сейчас нет своей силы.

– Но я могу быть подопытным кроликом. И мысли-то свои я даже сейчас могу закрыть.

– Это да, опыт не пропьёшь. – улыбнулся Дан.

И правда, отгораживаться от чрезмерно любопытных телепатов можно, даже не обладая тем же даром. Просто используя полученные знания. Чего, в сущности, лишил меня мой муж? Умения читать чужие мысли, и ощущать присутствие постороннего интеллекта в своих. Но это не так уж и много. Самое главное, закрываться от посторонних, я умею.

И, как Даниил, делаю это уже практически на автомате.

– Значит, договорились. Кстати, а почему он Андреев, да ещё и Эдуардович?

– А ты хотела, чтобы мы его под своим именем оставили?

– Ой, не подумала… Но язык же сломать можно!

– Ты собралась его по имени-отчеству звать? – удивился Хронос.

– Обойдётся! Пусть на фамилию откликается. Кстати, почему у нибирийца русская фамилия?

– Отвечу тебе давними словами Алекса: лучше спроси, почему у россиян нибирийские фамилии.

В этом мире ничто не ново: языки, имена… Всё повторяется.

– Угу. Ну что, ты успокоился?

– А я всегда спокоен.

– Сделаю вид, что поверила. Тогда пошли укрощать строптивого, пока Дания мальчика не придушила.

– Почему она должна это сделать?

– В воспитательных целях!

– Да поздновато его воспитывать уже.

– Это никогда не поздно. Кстати, сколько лет ему?

– Тридцать четыре.

От неожиданности я даже притормозила у двери.

– Чего?!

– Генетика – страшная штука! – развеселился Даниил и погрузился в воспоминания.

Если верить всемогущему (а никаких оснований не делать этого у меня не было), он сам, до того как законопатиться во вневременности, походил на студента не только со спины, при этом являясь уже доктором наук и профессором. Порой строгие смотрители даже не пускали его в библиотеку для преподавателей, предлагая пройти в заведение для студентов или, в отдельных случаях, для аспирантов. Дания тоже удивительно долго остается молодой вовсе не благодаря пребыванию во вневременье (хотя и поэтому тоже).

Просто она, как и Дан, очень хорошо сохранилась. Я даже опасаюсь, что вскоре буду выглядеть старше её, хотя, если судить по собственной матери – это произойдёт явно не в ближайшее десятилетие.

– И ты не забывай, что нашему народу свойственно долго жить, и потому выглядеть не на привычный тебе возраст. Антею и Эригоне тоже не дать их лет. В пересчёте на земные года Александру сейчас чуть больше двадцати.