Качели времени. Обилие времен

Вторая: силой этот мужик обладает немереной, если с такой легкостью все мои девяносто килограмм быстрой ласточкой выпорхнули на улицу. Я плюхнулся прямо на мостовую и, как будто этого мало, тут же на голову свалился мой походный рюкзак! Спасибо, сестра! Однако утешает то, что Сашка, по-видимому, где-то рядом.

Вещмешок с лица я стянул как раз вовремя для того, чтобы увидеть, что из здания, которое я только что стремительно покинул, выскочил медведь… Ой нет, хуже. Мужик, благодаря кулаку которого я познал чувство невесомости, несся на меня.

– Антей, нет! – раздался вдруг такой родной и любимый голосок сестренки.

– Папа, стой! – вторил ей какой-то мужчина.

И это точно не мой шеф и муж Сашки, хотя голос похож.

Я снова распахнул глаза, и увидел, что Александра стоит как раз на пути разъяренного гибрида носорога и буйвола. Он же ее снесет и не заметит!

Но едва я об этом подумал, как мужик резко замер в сантиметре от сестры.

– Сашка, да ты это, не того… – смущенно забормотал тот. – Я извиниться хотел.

– Папа всегда сначала бьет, потом думает. – засмеялся рядом все тот же неведомый мне мужчина. – Вставай, Жень.

Передо мной возникла чья-то ладонь с длинными музыкальными пальцами. Удивленный тем, что здесь кому-то известно мое имя, я посмотрел на обладателя дружественной длани, и тут же подпрыгнул.

– Иксион?!

Точнее, я хотел это сказать, но с губ моих слетело невразумительное мычание, а нижнюю часть лица прошило болью.

– И не сломал, а вывихнул. – конкретизировала Саша, которая незаметно подошла к нам.

Я гневно помычал на нее. Какая разница, вывихнул или сломал!

– Не мычи, тебе же больнее. Разница есть: вправить будет легче, чем срастить.

Не сказал бы, что это было особо радостной вестью. Все равно больно. Хотя, если не пытаться говорить, терпимо.

– Вот и не говори. И да, это Иксион.

– Узнал! – Икси обнял меня, и похлопал по спине. А я удивленно таращился на него. И было от чего: мой юный друг повзрослел лет на тридцать, и был сейчас старше меня!

– Вы знакомы? – удивился тот, кого Саша назвала диковинным именем Антей.

– Да, но все потом, пап. Пока что отведем Женьку в больницу.

Иксион пошел впереди, а мы с Сашей за ним. В арьергарде тащился Антей, трогательно краснел, и бурчал извинения.