Качели времени. Мама!

Каникулы все-таки!

Второго января мы отбывали в свое время. Взрослые прощались, мы с Майклом, моим двоюродным братом, обменялись рукопожатием. А тетя Саша, обняв меня, шепнула:

– Я приеду через несколько дней и непременно во всем разберусь!

Я кивнул. А затем Даниил перенес нас на Эдем.

– Дети, разбирайте вещи. – сказала мама. – А потом будем готовить ужин.

Мы кивнули и разбежались по своим комнатам. Готовить вместе с мамой мы любим. Это наша семейная традиция, которую я никогда не игнорирую.

Мы собираемся всей семьей, и каждый делает то, что у него лучше всего получается. Папа занимается салатами, сестра возится с тестом, я – с плодами мясного дерева. Мама всем руководит, помешивает то, что варится в кастрюлях и жарится на сковороде, солит, перчит. Антей, по малолетству, пока занимает позицию наблюдателя, но активно участвует в общих разговорах.

В этот раз все тоже шло по привычному плану. Ужин мы быстро приготовили, и отец с сестрой уже носили тарелки и салатники в столовую.

Я же ждал, пока мама нарежет хлеб.

– Ай! – вдруг воскликнула она и взмахнула рукой.

Как при замедленной съемке, от ее пальца отделилась капелька крови, почему-то очень темной, почти черной. Она гулко ударилась об пол. Я моргнул, и привычные стены родной кухни тут же исчезли. Вместо них возник больничный коридор.

Вот открылась одна из дверей, и мама, пошатываясь, вышла из нее. Я подскочил к ней, усадил на стул, и обратил внимание на то, какая она бледная, как потускнели ее волосы и глаза.

– Я забыла там сумочку. – мама попыталась встать.

– Сиди. Я принесу.

С этими словами я нырнул в помещение, оказавшееся туалетом. Взял мамину сумочку с раковины и замер. По белой керамической чаше растекалось пятно густой, почти черной, крови. Пол вдруг ушел из-под ног, я вскрикнул и понял, что падаю. Последнее, что я увидел – лицо давешнего незнакомца. Он стоял прямо напротив меня. Весь в черном, с черной бусиной на шее. Но не успел я как следует испугаться, его поглотила темнота.

– Оксинт! Милый, что с тобой? – раздался встревоженный голос мамы.

Я открыл глаза и обнаружил, что лежу на полу кухни, упал почти в сантиметре от капельки крови, так меня испугавшей.

– Мама, что с твоей рукой?!

– Ерунда, солнышко. Просто порез. Уже не видно. – мама продемонстрировала мне палец.

– Оксинт! – появившийся в дверях отец бросился ко мне.

Но я уже сел и постарался скрыть свой испуг.

– Все в порядке.