Качели времени. Лабиринт времени

Я опять поспала в аппарате во вневременности, а Антею Даниил организовал общеукрепляющие упражнения. Делал он всё на совесть, обстоятельно… Поэтому до звездолёта мы добрались только к ночи. Там же попрощались с родными.

Сын как будто чувствовал: никак не хотел отпускать меня, висел на шее. Да и Эригона не отходила ни на шаг от своего мужа, а в минуты, которые отделяли нас от прощания, держала меня за руку, едва расцепив пальцы в последний момент. Майкл же постоянно напоминал мне о том, что я дала ему обещание вернуться… Один Иксион держался стойко, и даже слегка отстранёно.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что в космос мы отправились в весьма растрёпанных чувствах. Правда, посидев немного в камбузе решили, что сейчас не время и не место предаваться грустным мыслям. У нас ещё будет возможность это сделать потом, после того как мы совершим то, что собирались. Правда, как справедливо заметил Антей, когда мы это сделаем, повода для печали у нас уже не будет.

Я с ним согласилась и отправилась спать. Спешить в объятия Морфея мне не очень-то и хотелось. Я просто не желала, чтобы мужчина видел меня в подавленном настроении. Это ему, как воину, может быть легко управлять чувствами. А я вот так быстро не умею переключать свои эмоции. И это неудивительно. Я женщина, в конце концов!

Правда, вдоволь погрустить и потосковать мне не дал Даниил. Едва я легла, как он затянул очередную колыбельную.

– Ты зачем меня вчера усыпил? – строгим тоном поинтересовалась я.

– Ой-ой… Мне уже страшно, Александра. Неужели ты думаешь, что задавая вопрос в столь грозной манере, ты имеешь шанс услышать на него ответ? – хмыкнул мужчина.

– Даниил!

– Спокойно! Я просто солидарен с Антеем. Незачем сейчас думать о грустном, девочка. Нынче нужно действовать.

– Угу. Ты мне уже четыре года думать не даёшь.

– Не скажу, что ты хоть сколько изменилась в связи с этим.

– Сейчас дошутишься.

– Прости. Но я и правда не хочу, чтобы ты грустила. Поверь мне, видеть тебя в печали – не самое радостное, и согревающее мою бедную душу, зрелище.

– Эгоист ты, вот кто! А мне, может, хочется погрустить.

– Я о тебе в первую очередь забочусь. Правда, Саша, не к месту сейчас грусть. Она твой боевой настрой спугнёт.