Помедленнее, я записываю!

– О, я люблю его всем сердцем, – старушка расплылась в улыбке и кокетливо пояснила: – Его построил специально для меня мой первый муж. И назвал тоже в честь меня, – похвасталась она и с ностальгией добавила: – У него был настоящий талант к архитектуре.

Кроме своей деятельности хельда Лаурвиген славилась неоднозначной репутацией. Магиней она была слабой, но происходила из древнего благородного рода. Обладая не столько красотой, сколько чарующим обаянием, она с легкостью покоряла мужские сердца и сумела сделать превосходную партию.

– Чувствуется, с какой заботой вы содержите дом, – сказала Джоанна.

– Завтра рассмотрите его лучше. Кассиана вам здесь все покажет. А пока отправляйтесь-ка отдыхать. Сейчас же! Не хочу, чтобы вы тут попадали в обморок от усталости.

Мы рассмеялись и пожелали хозяйке доброй ночи. Экономка проводила нас в комнаты на втором этаже, настолько же прекрасно оформленные, как и помещения внизу, но намного уютнее. Я буквально валилась с ног, и легкий ужин, сервированный на небольшом круглом столике у окна, пришелся очень кстати. Горничная помогла мне принять ванну и одеться ко сну, и я с наслаждением залезла в мягкую прохладную постель.

Выходные обещали обернуться весьма приятным маленьким приключением. В который уже раз убеждаюсь, что матушка плохого не посоветует.

Дверь тихонько скрипнула, в комнату скользнула Джоанна.

– Не спишь?

– Почти, – улыбнулась я. – Не жалеешь, что поехала со мной?

Джо села на кровать у меня в ногах.

– Ни за что! Хельда Лаурвиген просто прелесть.

– Согласна. Я представляла ее совсем другой.

– Знаешь что? У меня родилась гениальная идея! – поделилась она.

– Еще одна? – рассмеялась я.

– Я не шучу, – отмахнулась Джо. – Ты должна взять интервью у Рейнальдо Борделона.

– Как я сама не додумалась? – я сделала вид, будто всерьез задумалась над этим сложным вопросом. – Решено: завтра же заявлюсь к нему и скажу: привет, вы меня не знаете, но я возьму у вас самое грандиозное интервью за последние десять лет!

– Вот именно! – Джо сделала вид, будто не слышит моего сарказма.

– Джо, очнись! Борделон никогда и никому не дает интервью. Он избегает любого внимания.

– И что с того? Надо заставить его изменить мнение.