Пятнадцать поцелуев

А он отвечает: «Сюда-то тебе и надо». И проснулась. Пошла на кладбище, потом домой возвращаюсь – дай, думаю, в нашу церковь зайду, тут вот, на соседней улице. Захожу, а там внутри как во сне. Всё то же – иконы те, свечи… Эти… подсвечники, в общем, в тех же местах… Разве такое может быть, Сашка? Вот и я думала, что не может. Тут батюшка идёт, остановился рядом и говорит: «Вам, может быть, помощь нужна?» А у меня слёзы как покатились… Ну, я ему всё рассказала – про жизнь свою непутёвую. Потом говорю: «Ой, вы же, наверное, куда-то шли… Извините, что я так…» А он отвечает: «Приходи, сестра, завтра на исповедь».

И дал мне молитвы, которые прочитать нужно. Как думаешь, Сашка, есть у меня шанс новую жизнь начать?

В этот момент она смотрела на него так, как утопающий смотрит на шлюпку вдали – свой единственный шанс к спасению.

– Если ты этого захочешь – сможешь, – уверенно заявил парень.

– Я смогу, – повторила она. И сразу же, не разуваясь, вынула из тайников водку и вылила всю в раковину.

Он тогда сразу поверил, что она сможет.

Но мать сорвалась. Несколько раз срывалась, но упрямо ползла к своей цели – начать новую жизнь. Трезвую.

Дед помог ей с лечением – определили в больницу. Саша неустанно следил, чтобы она не связалась со старой компанией и проверял тайники – всё было пусто. Три года шла эта борьба. Но мать не пьёт. Нашла работу. И Саша ей верит.

В институте и в школе над ним посмеивались: спортсмен, вот и не пьёт. А он не пил потому, что перед глазами всю свою жизнь видел пример – ужасный пример – мать-алкоголичку.

Та не просто пила – приглашала своих собутыльников, пару раз чуть не сожгли квартиру. Потеряла моральный и физический облик и всякую цель – зачем жить, если день начинается и заканчивается бутылкой, а если пить нечего – хочется умереть.

К счастью, этот этап они миновали. Хочется верить, что навсегда. Но отношения со сверстниками у Саши были весьма холодными. Общался он близко только с Алёной, которая на время стала его соседкой, и приятелем со школьных лет Максом.

– Каждый видит на свой лад, – хмыкнул парень. – Один меня переоценивает, но от этого я не стану лучше. Другой недооценивает, но от этого я не стану хуже. Часто мы имеем дело с кривым зеркалом общественного мнения: утверждаемся за его счёт или, наоборот, защищаемся от него. Но не становимся от этого счастливее. Всё внутри нас. Не стоит гоняться за отражениями. И… Я, правда, не очень хотел говорить об этом, но рано или поздно пришлось бы. Лучше сейчас.