Каникулы в Лондоне – 2

И, возможно, она была даже права. Возможно, нам следовало поговорить и прийти к компромиссу. Но я вспылил и ушёл. Творчество было в моей жизни всегда – и до присутствия Мии тоже, – и я не собирался отказываться от своей мечты, чтобы продолжать отношения с той, которая не понимала моих стремлений и полагала, что это блажь.

В то время я уже стал выкладывать собственные каверы песен в «Youtube», надеясь повторить успех Джастина Бибера. Просмотров было ужасающе мало, что с каждым днём подрывало веру в себя и утверждало в мысли: Мия была права, это не нужно никому, кроме меня самого и пяти сопливых фанаток.

Несколько раз я «бросал» – убирал гитару в гараж, заявлял ребятам, что с музыкой завязал и намерен заняться серьёзным делом. Тем более что на носу уже был выпускной, и я планировал поступить на юриста. Так хотел отец. Он взял бы меня к себе в компанию сначала на стажировку, а потом и на постоянное место работы, и, наверное, всё было бы хорошо и стабильно. Но это была бы уже совсем другая жизнь и другая история.

Моих «завязок» с творчеством хватало на пару дней. Потом я снова спускался в гараж, брал гитару и играл часами подряд. Это было моей отдушиной. Моей возможностью сбежать из реальности в тот мир, который мне нравился. И тем больше убивала мысль о том, что всё так и останется на уровне хобби. И никто не услышит, как я пою «Утро с тобой» и другие песни, написанные ещё в школьные годы, когда я ходил туда больше для того, чтобы увидеть Элисон и парней.

Минуты отчаяния были. Правда, не часто. Я давал себе пару часов на то, чтобы позлиться на собственную никчёмность и жестокую несправедливость мира, а затем принимался работать снова. Я не знал, что мои песни зазвучат по всему миру спустя семь лет, но чувствовал: то, что я делаю – правильно.

Я дал себе передышку – один год – и всё это время работал официантом (теперь уже полную ставку), а вечером выступал в клубах сольно. Наша группа, как и предсказывала Мия, продержалась недолго, и за пределами школы была никому неизвестна и не нужна даром.

Насколько знаю, никто из парней не захотел связывать свою жизнь с музыкой. А я без неё не мог жить.

В восемнадцать лет в моей жизни произошло ещё одно знаковое событие – в выпускном классе я помирился с отцом.