Фото на память

Ты ж одна у матери отрада!

Я улыбалась и кивала, хотя давно уже перешла порог своей квартиры и не знала, как завершить разговор.

– А мамка-то на работе поди? – уточнила Мария Степановна.

– На работе, – ответила я, и суетливо добавила: – Она позвонить просила, как только я домой приду.

– Ну да, конечно, – поспешно качнула головой соседка, соглашаясь: – Ну ладно, Настюша, ты заходи, если что.

Я поблагодарила её за неравнодушие и закрыла дверь. Всё. Наконец-то я дома. Теперь уже ничего случиться не должно.

Причем не только плохого, но и хорошего.

Я стараюсь быть оптимистом и никогда не отчаиваться, хотя сегодня мне искренне хочется, чтобы этот день закончился поскорее.

Марии Степановне я соврала и звонить маме, конечно, не собиралась. В глубине души мне было стыдно за своё поведение, но больше всего на свете мне хотелось сейчас остаться один на один с романом Оскара Уайльда. Ну и перехватить что-нибудь вкусненького.

На кухне нашлись печенья и шоколад, поэтому я поставила чайник и мысленно попросила прощения у мамы, которая вечно журит меня за такие «перекусы».

Моя мама – врач. Работает в детской поликлинике, и многие люди утверждают, что она настоящий профессионал, доктор от Бога. Мне гордо это слышать, а потому я хочу быть не хуже, и стараюсь учиться хотя бы без троек. Пока получается. Несмотря на сильную занятость, мама всегда находит время поинтересоваться моими успехами и жизнью в целом. Раньше я лишь отмахивалась – «всё нормально», но чем дальше, тем больше ценю её внимание.

Наверное, ещё и потому, что несколько лет назад от нас ушёл папа. То есть, для меня он папа, а для мамы – муж. Теперь уже бывший. Я до сих пор помню тот зимний вечер.

Сначала они с мамой тихо переговаривались о чём-то на кухне. Затем всё громче, и в голосе то одного, то другого родителя всё чаще проскакивали высокие ноты. А когда я зашла – теперь уж и не вспомнить зачем, – то увидела красные от слёз мамины глаза и печальный взгляд папы.

Мне было всего двенадцать, но я уже могла понять, что это значит. Особенно потому, что ссоры в нашем доме были явлением редким, если не сказать – исключительным.

Сейчас мне пятнадцать, но я до сих пор не могу простить отца и согласиться на встречу. Он сделал свой выбор, оставив нас с мамой в прошлом, хотя утверждает, что это не так, и время от времени звонит, чтобы узнать о моих жизненных успехах. Я никогда не подхожу к телефону, и с ним общается мама.