Каникулы в Лондоне

Хоть в России, хоть за границей – суть одна и та же. Один раз посмотреть, что к чему – можно, а под разгар ночи здесь начинают просыпаться людские пороки.

А кто так каждую ночь проводит? Ведь так и с ума сойти можно. Прожигание жизни – не больше, не меньше. Кого тошнит, где драка завязалась. Прилюдные поцелуи, алкоголь рекой, безудержное веселье. Легкая непринуждённая атмосфера и отвратительное послевкусие.

Я медленно потягивала свой – единственный за нашим столом – безалкогольный напиток в течение всего вечера и наблюдала за общим весельем.

Парни смеялись (правильнее сказать, гоготали) над только им понятными шуточками, две парочки то уходили на танцпол, то целовались, никого не стыдясь. Девушки давно уже перебрались к своим женихам на колени, и это никого не смущало.

Ларри опустил свою руку с моей талии, откинулся на спинку дивана и вроде бы тоже чувствовал себя вполне комфортно.

Больше не пил – это меня порадовало.

Интересно, когда ничто (или, вернее сказать, никто) его не сдерживает, он ведёт себя так же? Или напивается и позволяет себе «кутить»? При мысли об этом мне стало не по себе.

И тут… Тут раздалась знакомая песня.

Сперва аккорды, которые я стала припоминать. Затем зазвучал голос.

Собравшаяся вокруг меня компания так была увлечена «беседой», что сперва не вникла, в чём суть. А потом один за одним они напряглись, прислушиваясь…

– Ларри… Блин, это же твоя шняга!

Блин, я бы обиделась, услышав такую оценку своего творчества от друзей.

Девчонки одобрительно захлопали в ладоши, во все глаза глядя на «виновника торжества», парни удивленно приподняли брови, явно не ожидая такого репертуара сегодняшним вечером.

– Поверить не могу, что мои песни здесь крутят, – с деланным безразличием произнёс Ларри, вновь откидываясь на спинку дивана и включая угрюмый режим «меня это всё не касается».

– Почему ты так реагируешь? – когда ажиотаж и удивление спали, и парни вновь принялись перетирать кости какой-то общей знакомой, спросила у Ларри.

– Когда я впервые услышал свою песню по радио, то вёл себя примерно вот так, – с этими словами он стал махать головой будто рокер, активно двигать бедрами и дрыгать руками. Эдакий городской сумасшедший. – Только в тысячу раз экспрессивнее. А сейчас меня это не трогает. Даже смущает в какой-то мере, – сказал он и облизал пересохшие губы.