Каникулы в Лондоне – 3

И всё это – через сопротивление и угрозы бывшего менеджера, благодаря упорному труду и поддержке фанатов и близких людей. Он сумел доказать, что нужен публике. Что его хотят слышать. И ему есть, что сказать.

Моё сердце билось в такт вступительной музыке и мерцанию софитов.

Ларри вышел на сцену, крепко сжимая в руках гитару, как спасительную соломинку. Серьёзный и сосредоточенный.

Фанатки разразились исступленным криком, и это вызвало улыбку на лице Ларри. Да, это его стихия. Его призвание. Его путь.

– Привет, ребята, – немного смущаясь начал он после песни и помахал рукой первым рядам танцпола.

Вот такой он и есть: милый и искренний. Этим и притягивает к себе, как магнитом. И как я могла подумать при первой встрече, что это самовлюбленный выскочка и вечно недовольный всем грубиян? Теперь при мысли об этом смешно. Кто б мог подумать!

Какая-то наиболее голосистая поклонница, вероятно, из первых рядов, ухитрилась прокричать на весь зал:

– Я люблю тебя, Ларри!

– Я тоже люблю – всех вас.

Зал зашумел в предвкушении долгожданного шоу.

– Вы готовы? – продолжал заводить толпу Ларри.

Он махнул рукой, посылая воздушный поцелуй и улыбаясь, кажется, каждой, и из динамиков полилась легко узнаваемая мелодия – кто только не слышал этот хит! Когда я скучала по Ларри в России, слушала его по сто раз на дню и могла воспроизвести слова без подсказки с любой строчки.

Фанаты кричат так, что я готова поддаться этому массовому безумству и начать подпевать прямо здесь.

Тысячи глаз направлены на одного человека. Легко ведь с ума сойти!

А он поёт грустную лирическую песню, которую написал в разлуке. В мерцании одного-единственного софита, направленного на него, сидя на небольшом парапете в форме раскрытого настежь окна, на высоте около двадцати метров. Невероятно!

Экран позади Ларри усиливает эффект «до мурашек», изображая луну и звёздное небо.

Ещё один фрагмент концерта, который также потряс воображение – песня, написанная в «год друг без друга» и догорающая к концу песни огромная свеча на экране. Последний аккорд, и весь зал погружается во тьму. А затем освещается, подобно космосу, и Ларри продолжает петь акапелла.

После – несколько драйвовых песен.