Когда придёт время. История первой любви в письмах

Парень, который обладает невероятной харизмой и обаянием, играющий на гитаре, услужливо открывающий двери, с отменным вкусом и чувством юмора. При всём при этом обладающий такой красотой: нереально яркие глаза в сочетании с приятной внешностью. Бог создал тебя совершенством, и я должна быть счастлива уже от того, что знакома с тобой, что могу, хоть и редко, общаться. Нельзя же требовать от звезды, чтобы она сияла исключительно над твоим окном. Нужно радоваться, что она есть где-то в небе, и ты её видишь. И все её видят… Она свободна.

Если задуматься, то станет понятно, что боль причиняет нам не любовь, а собственный эгоизм. Желание завладеть всем без остатка и ни с кем – ни с кем! – не делиться. Только это невозможно.

От этих мыслей опять стало больно, и я постаралась сосредоточиться на словах песни, глядя, как твои пальцы перебирают струны. Я играю совсем не так хорошо, к сожалению. А ты, за что бы ни брался, во всём достигаешь успеха. И где справедливость этого мира?

– Если когда-нибудь мир завершит свой бег,

Если ослабнут все нити на нашей планете,

Мы всё равно совершим побег,

Мы ведь всё те же с тобой,

Мы влюблённые дети…

Это же не то, что я думаю, правда? «Влюблённые дети…» Это же просто красивый оборот речи?!

– Мир может хоть каждый день беспрестанно меняться,

Мы всё равно навсегда остаёмся собой,

Также доверчивы и, к сожаленью, беспечны,

Забывая о том, как часто ранит любовь, – пел ты уже другую песню, перейдя к ней без лишних вступлений, только подстроив гитару.

Я слушала и боялась дышать. Даже Сашка притих.

Знаешь, о чём я думала в те секунды? О том, как хорош ты во всём, за что бы не взялся. Слишком хорош. Мог бы дать шанс и другим парням проявить себя.

– Ну как? – спросил наконец ты, откладывая гитару в сторону.

– Очень круто! – похвалила я. А себя отругала. Не могла что-нибудь пооригинальней придумать? Как будто у меня словарный запас – двести слов. – Ты сам сочинил эти песни?

– Да, балуюсь на досуге, – скромно признался ты.

– Ничего себе, «балуюсь». Тебе бы на сцену! Мигом бы стал кумиром.

– Каждый для кого-то кумир, а для кого-то – неудачник, – философски произнёс ты, опять используя этот взгляд – а-ля «все девчонки умрут от счастья».

Я не сочла нужным комментировать эту реплику, тем более что представить тебя неудачником было нельзя. Ты – совершенство.

– А как ты пишешь свои песни?

Ты пожал плечами и посмотрел мне в глаза. Пронзительно. Снова.