Чекан для воеводы (сборник)

– И какова из себя та прелестница? – Лысый Генрих, которого теперь так называли гораздо чаще, задал этот вопрос только для того, чтобы поддержать разговор, поскольку «прелестный пол» уже давно не занимал его мыслей.

– Она чем-то напоминает твою Гретхен в молодости. Стан!.. Грудь!.. Маленькая головка, как у серой мышки… – не смог отыскать более красивых слов для описания внешности молоденькой симпатии Семена Годунова Толстый Фриц.

«Значит, стерва», – сразу догадался Лысый Генрих, тщательно пережевывая оставшимися зубами кусок ветчины.

– А кухня здесь очень приличная… Откуда что берется? Непонятная Русь… У них третий год неурожаи, крестьяне бедствуют и голодают. Говорят, всех кошек и собак на мясо пустили… А здесь ешь – не хочу! – произнес он вслух.

– Это да-а, – довольным тоном протянул Толстый Фриц, почесывая набитый под завязку живот под кафтаном. – Наверное, хозяин этого заведения специально приготовился к визиту нашего русского хозяина. Все же брат царя! Но княжна… Она такая!.

– Тут ты, конечно, прав, – с полуслова понял своего приятеля Генрих. – Наш русский хозяин красотой и статью не вышел, тут слов нет. А вот местный воевода, которого зовут Михаил Шеин, просто красавчик по сравнению с ним. А Семен Годунов кособок да кривоног… А лицо у него все в бороде, только одни глаза из-за волосьев выпучены. Одно слово черт, не к обеду будь сказано…

– Я слышал, что княжна проживает где-то рядом с Мценском.

– Точно, – подтвердил Генрих, запивая съеденное добрым глотком пива. – Зиму семейство проводит в стольном граде Москве, у них там дом в Замоскворечье. Наверное, Семен решил покрасоваться перед княжной, а заодно проводить ее до Москвы, чтобы никто не украл.

– Да, у Годунова сильная охрана, а здесь, в России, это необходимая мера безопасности, – подняв вверх жирный палец, наставительно произнес Фриц.

– Нет, это было уже после гибели мастера у стен крепости Сокол. А разбойников навел на нас проклятый кабатчик Кузька Окороков. Он пообещал привезти нас к кабаку «Осетровый бок» в городе Соколово, а сам, сволочь, обманул.

– Как же! Нас тогда обобрали до нитки.