Небо на двоих

 – У нас говорят: «Папаху потерял, голову потерял!»

Я подумала, что у меня и без папахи голову заклинило, а вслух спросила:

– В приметы верите? У моей бабушки тоже присказка была: «Платок посеешь, косу потеряешь».

– Приметы не мы придумали. Старики в приметы верили и меньше глупостей делали. Вадим говорит: «Вы – абхазы, хоть и православные, а язычество из вас так и прет». Наверное, он прав. Когда в горах, в лесу живешь, начинаешь в приметы верить, особенно, если они сбываются. Мой дед рассказывал: накануне войны с фашистами черное солнце в море садилось, а с горы Баграта в Сухуми спустился волк.

Жутко выл. А еще розы сильно цвели. Черные. Их у нас «Королевскими» называют. Старинные это приметы, только не придали им значения, а когда вспомнили, поздно было. Война началась.

Давид горестно вздохнул, покачал головой и что-то пробормотал сквозь зубы по-абхазски.

– Так всегда бывает, когда беда случится, – усмехнулась я. – Вон, накануне одиннадцатого сентября, когда в Нью-Йорке небоскребы взорвали, чего только люди не видели! Одни – огненный крест в небе, другие – огромный объект типа НЛО, а третьи и вовсе красных муравьев размером с кота… И принялись трактовать свои видения, как знамения.

Давид покосился на меня, и мне стало стыдно за свой легкомысленный тон.

– Простите! – сказала я. И стала смотреть в окно.

– Мы долго в мире жили, успокоились, – продолжал Давид как ни в чем не бывало. Он снова закурил, но меня это уже не раздражало. – Только в августе девяносто второго опять волк с горы спустился.

И выл страшно. Все городские собаки всполошились, тоже выть стали. Люди шептались: «К беде». Мать моя все черные розы в саду выкорчевала. Только не спасло это от войны – через неделю грузинские войска перешли границу. На танках, бэтээрах. Самолеты, вертолеты… А у нас ополчение с охотничьими ружьями да милиция с табельным оружием.

– И как же вы победили, если у них были танки? – поразилась я. И только тут поняла, что головная боль и тошнота отступили.

А Давид, словно не расслышав меня, продолжал говорить. Голос его звучал глухо:

– Я из-под Сухума, до войны учителем в школе работал, историю преподавал. Трое маленьких детей, родители-старики, вот я и пошел за свой дом воевать. И у меня, и у жены родственники в Сочи, в Геленджике, но родился я здесь, у меня нет другой родины. Когда наступали в марте на Сухум, меня ранило в бок, пуля вышла из спины. Я и не понял сначала, что ранили.