Небо на двоих

– Куда нести? К автобусу?

– Нет, – вздохнула я, – к границе. Вернусь в Адлер. Туда, куда мне нужно, автобусы не идут.

– Так нельзя, – покачал головой седовласый. – Только приехала и сразу назад. Автобус не идет, так у нас такси есть. Сейчас еще не сезон, недорого возьмут. Мамой клянусь!

– Не получится. Мне сказали, там мост ночью сорвало. Не пройти, не проехать… Только на вертолете.

– Постой! – он резко остановился. – Ты куда едешь?

– Ехала, – скривилась я. – В Члоу.

– В Члоу? Обара! – Незнакомец хлопнул себя по лбу и поставил сумку в пыль.

 – Так это тебя позавчера Вадик встречал? Ты Оля?

– О-оля, – поперхнулась я от неожиданности. – Откуда вы…

– Давид… – Мужчина протянул мне широкую, с загрубевшей кожей ладонь. – Я его туристов только что привез. Хотел уже возвращаться.

Я с недоверием посмотрела на его видавшую виды машину.

– Мне сказали, автобусы туда не ходят.

– Так то автобусы не ходят, – не спрашивая моего согласия, Давид снова подхватил сумку и направился к «Ниве», – а моя косуля где угодно пройдет.

Поехали, что ли? – спросил он, заметив, что я нерешительно топчусь на месте.

– Странно как-то, – промямлила я, потому что не слишком верила в счастливые совпадения. – Очень уж вовремя вы здесь оказались!

– Чего боишься, а? – Седовласый затолкал сумку на заднее сиденье и воздел руки к небу. – Бога благодари, что Давид на час опоздал. Колесо спустило, менять пришлось. А так куда бы ты делась? Назад в Москву? Вадик вернулся сердитый, переживал, что ты не приехала.

Сестре звонил, только не дозвонился. Помехи большие в горах перед грозой. Не веришь?

Я пожала плечами и осталась стоять на удалении от его «Нивы».

– А-а-а… – пробормотал мужчина что-то на своем языке и полез в машину.

Некоторое время Давид рылся в бардачке, затем вынес свернутую трубочкой бумажку и сунул мне в руки.

– Смотри! Вот Вадик твой. А рядом кто? Я у него и водитель, и проводник в горах. А ты думала, бандит какой?

Бумажка оказалась рекламным буклетом, впрочем, замызганным до невозможности.

И все-таки я рассмотрела и Вадима, и стоявшего рядом в картинной позе Давида. Водитель был в черкеске с газырями и в огромной черной папахе, закрывавшей глаза, но усы я узнала.

По Вадиму я тоже прошлась внимательным взглядом. Крепкий мужик за сорок в военной панаме, рукава куртки засучены выше локтя. Вот незадача! Именно таких типов я недолюбливала: крутых, мускулистых, брутальных, с трехдневной щетиной на мужественных ликах.