Сатурн, Змея и Амариллис

Сюда не проникали солнечные лучи – этому месту были знакомы лишь абсолютный холод и бесконечное одиночество. Тошнота скрутила мои внутренности. Что бы ни находилось в моей руке – оно выскользнуло из ослабевшей хватки и упало вниз. Я уловил стопой вибрацию от соприкосновения предмета с полом, но сам звук остался где-то там же внизу, не коснувшись моего уха. Единственное, что я слышал в тот момент – как чей-то голос издалека пробивался ко мне сквозь глухие воды, с каждым новым словом становясь всё громче, пока, наконец, не выдернул меня на поверхность, где я уже снова мог отчетливо различать все звуки.

– Адам! Ты меня слышишь? Очнись!

Мой взгляд упирался во взволнованное лицо Белинды, на щеках я ощущал её мягкие ладони.

– В чём дело? Что ты делаешь?

Звук собственного голоса показался мне каким-то чужим и далёким, а постепенно утихающий тонкий звон в перепонках частично заглушал его вибрацию.

– Это я должна спрашивать. Было похоже на то, что у тебя случился обморок, только тело твоё не упало, а замерло на месте.

– Со мной всё в порядке, я уже пришёл в себя. Возвращайся на место, нужно продолжить работу.

– Точно? Может, передохнём?

Её глаза были так близко, что мне казалось, я увидел в них своё отражение.

– Нет, мы только начали, я хочу рисовать, пока есть вдохновение.

– Похоже, сильное у тебя вдохновение, раз оно даже смогло выбить душу из твоего собственного тела.

Робким движением, будто боясь поранить, я отнял её длинные пальцы от своего лица, наблюдая за тем, как она медленно отступает назад, шаг за шагом, до последнего момента не выпуская своих рук из моих. Вернувшись на прежнее место, модель изящно повторила условную позу и замерла, будто лишившись дыхания. Казалось, для неё это было таким естественным, что не требовало никаких усилий. Лишь её губы едва уловимо пришли в движение.

– Знаешь, говорят, при написании портрета, человеку, с которого он пишется, и художнику просто необходимо общение.

– О чём ты хотела бы поговорить?

– Для начала, расскажи мне что-нибудь о себе – я хочу, чтобы разговаривал именно ты. Так мы будем уверены, что рассудок тебя не покинет. А если подобное снова случится, то я смогу это быстро заметить.

– Договорились.