Сатурн, Змея и Амариллис

Словно я заглянула в твою обнаженную душу, увидела каждый дюйм твоей трепещущей голой кожи. Теперь нет нужды для напускной вежливости, тайн и недомолвок – я познала тебя и с радостью отплачу тем же. Со временем.

С недоумением я смотрел в её смеющиеся глаза, но она лишь загадочно улыбалась, вновь возвращаясь к моим картинам. Пускай я мало понимал её слова, но всё же смутно ощущал, как изнутри меня переполняли плескавшееся волнение и клокочущее счастье – наконец я нашёл человека, который смог понять моё видение и встретил его с радостью в сердце, а не тошнотой в желудке.

– Не уверена, что я смогу сегодня позировать для портрета.

– О чем ты? Разве не для этого мы сегодня встретились?

– Да. Но моё сердце сейчас так колотится, что удары его заглушают все мысли. Мне не устоять на одном месте, дрожь в теле слишком сильна и никак не проходит. Смотри!

По её длинным пальцам будто бы пробегал озноб, как при болезни. То же касалось тонких запястий и рук целиком, протянутых в мою сторону, словно в мольбе.

Нервно смеясь, она наблюдала за тем, как собственное тело разыгрывало с ней эту предательскую шутку. Мы провели этот день в мастерской, за обсуждением заключённых там картин, решив в итоге перенести сюда весь рабочий процесс. Однако мне так и не удалось коснулся кисти, и ни один пигмент не смог нарушить тогда чистоты холста.

VII

– Я не ослышался? В полный рост?

Сегодняшняя встреча обещала быть более плодотворной, чем та, что состоялась позавчера. Дождь мягко постукивал в окна гостиной, пока мы выбирали подходящий размер холста и обсуждали детали будущего портрета, прежде чем подняться наверх и приступить к работе.

– Всё верно, таково моё желание. Оно меня не покидает с того самого дня, когда я увидела изображение мадам Готро в одном из парижских салонов, примерно десять лет назад. Тогда я была ещё совсем юной девочкой, простой и нескладной, но жутко впечатлительной. Теперь же я расцвела, обзавелась средствами и, что самое важное, нашла, наконец, идеального человека для подобного дела.

– Не помню, чтобы в прошлый раз причина объяснялась тем же.

От этих слов, окрашенных сомнением, она легко отмахнулась одним рассеянным жестом.

– На тот момент у меня было недостаточно уверенности в том, подходящая ли передо мной кандидатура. Я уже представляла, что ты за человек, но понятия не имела, какой ты художник. Сейчас мне всё ясно, и больше нет необходимости в полуправде.

– Что же, рад это слышать.