Фамильный оберег. Отражение звезды

Разберемся, обмозгуем?

– В чем разберемся? – спросила она устало. – Снова прикажешь выяснять, кто кому обязан? Оставь меня в покое!

– Галина Андреевна сказала, что ты собираешься к своему археологу. Это правда? Она очень беспокоится…

– И попросила помочь обрести покой? – вкрадчиво поинтересовалась Татьяна. – Скажу тебе, очень неудачный выбор! – И не сдержалась, повысила голос: – Я сама решаю, куда мне ехать! Мне двадцать семь. Я уже не в том возрасте, когда на каждом шагу советуются с мамой.

Она отключила телефон на сутки. Но просчиталась. Виктор и не думал отступать. Причем с Галиной Андреевной они вступили в сговор. Иначе это не назовешь. Словом, ближе к вечеру следующего дня в дверь ее позвонили. Чертыхась от досады, она потащилась к двери. Посмотрела в глазок. Ба! Матушка пожаловала! С чего вдруг?

Она открыла дверь. И застыла от неожиданности. За спиной Галины Андреевны маячил Виктор. Смущенно улыбаясь, протягивал ей непривычно скромный букетик.

– Таня, – торопливо заговорила мать. – Прости, что не предупредила. Но твой телефон недоступен, а тут такое дело… – Она оглянулась на Виктора. – Очень нужно поговорить… Не мне, Виктору… – И, поняв, что Татьяна не намерена впускать их в квартиру, зачастила: – Доча, милая! Поговори с Витей. Тебе нечего бояться. Я подожду на кухне…

– С чего вы взяли, что я боюсь? – высокомерно произнесла Татьяна и отвела его руку с букетиком.

– Постой, – насупился Виктор и выдвинулся на передний план, потеснив Галину Андреевну. – Я отниму у тебя полчаса. И, клянусь, ни слова о наших взаимоотношениях.

Теперь мать выглядывала из-за его плеча, и Татьяна вдруг отметила темные круги у нее под глазами, растрепавшиеся волосы и – совсем неожиданно – горестные складки, потянувшие уголки губ вниз. Длинное, цвета фуксии пальто и лиловый шарф невыгодно оттеняли посеревшую кожу лица.

– Хорошо, – сказала она. – Проходите!

И, помогая себе костылями, развернулась, чтобы первой пройти сквозь лабиринт ящиков с книгами. Мать и Виктор молча последовали за ней. Правда, кто-то из них зацепился-таки за ящики. Но Татьяна не обернулась на шум и прошла в кухню. Прислонив костыли к подоконнику, она оперлась на него спиной и ладонями.