Бесы Черного Городища

Поэтому какой мне резон девку в собственном пруду топить? Да и не нашего поля она ягода! Такие у нас отродясь не водились! Не видно раззе, что из городских мамзелей!

– Видно, видно, – согласился Алексей, – и все же давай проясним до конца: по какой причине работники слишком часто у тебя менялись? Выгонял или сами уходили?

– И так и так бывало, – неохотно пояснил мельник. – Как сворует что, так сразу в шею, и тех, бывалочи, гнал, кому мало оплаты казалось. Лодыри да байбаки, какой с них спрос?

– А с соседних мельниц так же часто работники бегут? – поинтересовался Алексей.

– А про то вы у них спрошайте! – огрызнулся Петухов. – Мне до их делов, знаете… – махнул он рукой. – Свои бы расхлебать.

– Но у тебя, Петухов, огромное хозяйство. Сам говоришь, свиньи, птица… Да и на мельнице дел невпроворот. Как управляешься один?

– Так то ж на мельнице, – пожал плечами хозяин. – А с птицей да скотиной женины сродственники помогают. Оне все на меня работают.

Только с мельницы я, окромя Гришки, всех убрал. Тоска их заедает, что они таперича тут не хозяева…

– Постой, так мельница раньше твоей жене принадлежала? – изумился Алексей.

– Не ей, – поправил его Петухов, – а папаше ейному. Я ж сказал, что из пепелища ее поднял. Нажрался папаня самогону да спалил меленку. Я у него в батраках ходил, старательный был, молодой. Акулину, слышь-ка, никто за себя брать не хотел. Она на один глаз косая да парня в девках прижила, а мне какая беда, взял за себя, да и стал мало-помалу мельницу отстраивать.

Батя ейный в дела не лез, братовья того чище, только водку хлестали. Пришлось хозяйство в свои руки брать, чтоб не пустили по ветру.

– Понятно, – покачал головой Алексей. – Смотрю, делишки ты мастерски обстряпал: и хозяйство прибрал, и почти дармовых работников заполучил. Что же на мельницу их не пускаешь? Боишься, что снова спалят?

– Боюсь, она мне кровью и потом досталась. – Он показал Алексею ладони, все в шрамах, рубцах и мозолях.

 – Кожа, бывалочи, лопалась, лоскутами висела. И все, что здесь имеется, я своим горбом заработал. И никому не отдам, зубами грызть буду, когтями рвать, но не отдам!

– Никто у тебя мельницу отбирать не собирается. И ты меня почти убедил, что к убийству женщины не причастен. Но, вполне возможно, кто-то из твоих бывших работников, или родственников, или приятелей имеет к этому отношение.