Бесы Черного Городища

На дороге, ведущей через плотину на другую сторону запруды, все еще валялись обломки сучьев, лохмотья подсохших водорослей и два увесистых обломка старых жерновов, затрудняя проезд.

– Что это такое? – удивился Тартищев. – Почему жернова не убрали с пути?

– Сей момент, сей момент! – засуетился пристав и, спрыгнув с коляски, попытался поднять обломок жернова с земли. С большим трудом ему удалось оттащить его в сторону. Второй он осилил только с помощью Алексея и сказал, отдуваясь:

– Тяжелы, чертяки! Одному не поднять!

Тартищев молча наблюдал за ними из коляски.

– Ну-ка достань те веревки, которыми жернова привязывали.

Олябьев послушно открыл свой сундучок и извлек из него два обрезка пеньковой, раскисшей в воде веревки. Узлы на ней не стали развязывать, ее просто разрезали, освободив мешок с трупом от груза, который удерживал его у самого дна.

Федор Михайлович, не обращая внимания на тряску (коляска катила по полю, сплошь усеянному норками сусликов), некоторое время тщательно рассматривал узлы, затем вернул веревку Олябьеву и заметил:

– Морской узел.

– Моряк? – Алексей и Иван переглянулись. – В наших сухопутных краях?

– И что здесь удивительного? – строго посмотрел на них Тартищев. – Он может быть из купцов, из военных, даже из духовенства. Но тот, кто ходил в море, знает, как завязывается шкотовый узел или, к примеру, булинь… Без этой науки моряк – не моряк.

– Ну вот, еще одна загадка.

– Ничего, зато такие подсказки значительно сужают круг поисков. Моряки, учительницы… Не так их много среди наших обывателей.

Коляска спустилась в неглубокую ложбину, по дну которой тянулся замеченный Иваном след колес. Злоумышленники явно были из местных жителей или из тех, кто раньше тут не раз побывал, так как ложбина была самым удобным местом, чтобы скрытно подобраться к воде. Края ее поросли тальником и бурьяном, и даже всадник мог проехать здесь, не рискуя быть замеченным со стороны мельницы.

Сам след едва просматривался, и только зоркие глаза Ивана сумели разглядеть затянутые песком и заросшие травой две узкие полосы – остатки колесной колеи. Впрочем, Алексей и сам, доведись ему осматривать окрестности, непременно и прежде всего самым тщательным образом исследовал бы ложбину. Он уже отметил для себя, что именно здесь труп могли незаметно спустить в воду.

Сыщики вышли из коляски.