Бесы Черного Городища

 – Я тебе по секрету скажу: Михалыч перед отъездом приказ подписал, дескать, кто из агентов карманника или еще какого жулика в холодную определит, то ему половина от того барыша, что вор поимел, в награду переходит, да вдобавок еще десятая доля – премия, так сказать!

– Врешь? – Лицо Корнеева оживилось. – Опять провести хочешь?

– А это твое дело, – Иван пожал плечами и смерил его равнодушным взглядом, – хочешь, верь, а хочешь, не верь! Мы вот с Алешкой тоже решили после обеда на базаре попастись. Лишние финажки кому помешают?

Корнеев натянул картуз на голову, встал со стула и сказал:

– И впрямь дело говоришь, Иван! Засиделся я тут с вами! – И, кивнув на прощание, вышел из кабинета.

– Что ты ему опять нагородил? – сказал Алексей с досадой. – Какой приказ? Какая премия? Добьешься, что Федор Михайлович вздует тебя за твои шуточки!

– Какие шуточки? – напыжился Иван. – Я за дело болею. Ни Черненко, ни Корнеев за неделю ни одного босяка не поймали. Обленились, как коты монастырские, мышей не ловят.

Вот их-то Михалыч как раз и вздует, когда сводку увидит!

– Боюсь, что сводки он как раз не увидит, – сказал Алексей и обреченно предложил Вавилову: – Давай помогу, все равно ведь не мытьем, так катаньем своего добьешься!

Иван покачал головой.

– Премного благодарен, только сейчас не до сводки будет. Гляди, кто к нам пожаловал. Наверняка что-то необычное случилось, если Карп Лукич самолично в полицию прикатил.

Алексей выглянул в окно. Внизу у крыльца управления переминался с ноги на ногу плотный широкоплечий человек с заметным брюшком и с красной, изрядно вспотевшей лысиной, которую он то и дело вытирал носовым платком.

Одет он был по-европейски, но в лакированных сапогах, а в руках держал котелок и тяжелую трость черного дерева. Алексей тотчас узнал его. Это был известный в городе спиртозаводчик Полиндеев, по многим причинам полицию не любивший. Поэтому Иван правильно заключил, что только из ряда вон выходящее событие могло привести Карпа Лукича в здание, с которым у него был связан целый ряд грустных воспоминаний.

Иван свесился в окно и весело прокричал:

– Неужто в гости, Карп Лукич?

Полиндеев вскинул голову и с испугом посмотрел на Вавилова, но, видимо, узнал, потому что развел руками и глухо ответил:

– Все пути господни! Коли бы не нужда…

– Что ж, поднимайтесь на второй этаж и сказывайте, что за нужда такая объявилась, – приказал Иван уже более строгим голосом и посмотрел на Алексея.