Антик с гвоздикой

Теперь, если Павлик по какой-то причине вздумает свалиться с дерева, он непременно упадет на одеяла. Но мальчик, заметив эти приготовления, полез еще выше по дереву и устроился под остатками настила. Здесь ветки были тоньше, но он, не обращая на это внимания, поднялся на ноги и ухватился за доску, когда-то поддерживающую настил. На головы лакеев и одеяла посыпались старые желуди, листья и сухие веточки.

– Павлик! – вскрикнула Ксения. – Осторожнее! Ветка может обломиться!

Наталья перекрестилась и умоляюще посмотрела на сестру.

Павлик переступил ногами, и ветка под ним затряслась. Но маленький негодник даже не подумал переместиться ниже, лишь крепче ухватился за остатки сторожевого настила.

– Павлик, – мягко сказала Ксения, – спускайся! Смотри, на маменьке лица нет! Не пугай нас!

– Пусть она пообещает, что разрешит нам гулять возле озера, – кивком головы мальчик показал на мать. – И позволит мне кататься на лодке и верхом.

Наталья жалобно скривилась:

– Павлик, дорогой, это же опасно для жизни! На озере волны, а лошадь может понести…

В ответ мальчик внезапно оттолкнулся от ветки ногами и повис, слегка раскачиваясь в воздухе, ухватившись за доску. Толпа ахнула и метнулась к дубу, выставив руки перед собой, словно этим можно было оградить озорника от падения.

Наташа испуганно вскрикнула, и слезы вновь ручьем побежали у нее по лицу. Но сын был безжалостен:

– Не слезу, пока не позволите! Лучше я здесь останусь жить! – Он вновь взгромоздился на ветку и прокричал сердито: – Завиваться больше не буду и цветы вышивать! – Подумал мгновение и добавил: – И латынь учить.

– Павлик, одумайся. – Ксения подошла вплотную к растянутым одеялам и задрала голову вверх. Снизу ей были видны лишь ноги племянника, которые переступали по ветке. Она также заметила, что ветка сильно прогнулась. Павлик был достаточно упитанным мальчиком и не очень ловким. Ксения быстро огляделась по сторонам.

– Хорошо, – к ней подошла Наташа. Она справилась со слезами, и голос ее звучал по обыкновению строго. – Спускайся вниз! Я обещаю, что мы сегодня же обсудим все твои пожелания.

– Нет, – маленький упрямец продолжал гнуть свою линию, – не слезу, пока не дадите слово, что Ксюшу больше не будете обижать и меня, как барышню, наряжать.