Агент сыскной полиции

Некоторые из вновь прибывших, не задерживаясь, проходили в незаметную, прикрытую занавеской дверь в противоположном от стойки углу комнаты. Вавилов знал: за ней начиналась лестница, ведущая на второй этаж соседнего с трактиром дома, где в крошечной комнате катрана[11 - Карточный притон.] крутили мельницу[12 - Игра шулеров между собой.] или разводили лоха[13 - Вовлечь намеченную жертву в картежную игру.] известные в округе чесальщики[14 - Шулеры.] Злоказов и Пилюкин.

Сам катранщик[15 - Содержатель карточного притона.

] был давним агентом Тартищева, и поэтому сыскари заглядывали сюда редко, но точно знали, кого и когда раздели до кишок[16 - Выиграть у жертвы все, вплоть до одежды.] и кто из «иванов»[17 - Вор, работающий по-крупному, авторитетный вор.] вовсю сорил деньгами…

Перебрав взглядом одного за другим всех посетителей этого зала, Вавилов удостоверился, что никого похожего на Мозалевского здесь нет, поэтому вернулся в общий зал и устроился за столиком недалеко от буфета. Все столы были заняты, и в соседях с ним оказались две проститутки – ярко крашенные девки, которые были уже изрядно навеселе.

Возле них увивались кавалеры – Гмызь и Чернуха, мелкие карманные воры, не брезговавшие ограбить пьяного или сорвать шапку с припозднившегося прохожего.

Окинув взглядом гуляющую публику, Вавилов натянул фуражку и подошел к буфетчику.

– Что скажешь?

– Никого похожего, ваше благородие! – Буфетчик опасливо зыркнул глазами по сторонам и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

 – Никого-с в помине!

– Французскими монетами никто сегодня не расплачивался?

– Хранцузскими? – удивился буфетчик. – Да мы и не знаем таких!

– Постой, Данила. – Пробегавший мимо половой взгромоздил на стойку поднос с грязной посудой. – Сегодня поутру завалился один хмырь болотный, выпил три рюмки водки, закусил балыком и кидает мне в оплату золотой. «Получи, дескать, что следует». А я посмотрел и говорю: «Припасай, шляпа, другую монету, у нас такие не ходят!»

– Что значит не ходят? – Вавилов почувствовал, как у него вспотели ладони.

– Да какая-то она не такая мне показалась. Маленькая, и не по-нашенски написано.

– И что же он ответил?

– Засмеялся и пальцем по лбу себя постучал. «Деревня ты необразованная, – говорит, – во французском золоте ничего не понимаешь!» Золото назад взял и канареечку мне сунул. Я ему сорок копеек сдал.

– Как он выглядел?

– Высокий, плечистый, одет как барин, с тростью и в цилиндре.