Брошенная и восставшая!

Сколько месяцев, лет мне выдерживать домашнее насилие?

Вскоре решение будет найдено…

Пока же по будним дням за отцом приезжал водитель Серёжа и подолгу ждал своего начальника под окнами квартиры…

А свёкор ждал, когда мать Глеба уйдёт на работу, и набрасывался на меня, как дикий кот для удовлетворения своей похоти. Затем он подвозил меня на служебной машине на работу в офис и ехал на службу.

Он уже восемь лет не спал с матерью Глеба как мужчина— не занимался сексом, я имею в виду.

В 1982 году родители Бывшего похоронили старшего сына, и с этого дня стрелки часов у свёкра опустились на полшестого… Он «перестал» быть полноценным мужчиной… По крайней мере, так он позиционировал факт прекращения сексуальной жизни своей жене номер один – матери Глеба.

Ему было сорок три года, когда случилась трагедия в их семье.

Родители снова и снова прокручивали события трагического дня пятого июля и понимали всю невозможность развернуть время вспять и остановить сыночка от поездки на сельхозработы.

В этот день Алексей проспал на мероприятие, связанное с выездом сотрудников завода за город на прополку овощей. Он бежал навстречу своей смерти, не успев заправить кровать… Автобус уже отъезжал от парковки, чтобы выехать на трассу, и тут коллеги заметили вдали бегущего и опаздывающего Алексея. Так он успел заскочить на ходу в автобус, и Ангел-хранитель не смог его остановить.

В конце трудового дня кто-то предложил искупаться в котловане, который был совсем близко от фронта полевых работ.

Алексей был отличным пловцам. Но, нырнув, он неудачно врезался в край обрыва под водой и сломал позвоночник. Пока коллеги ныряли и искали его тело, прошло не менее двадцати минут. Вернуть к жизни парня не удалось никакими искусственными дыханиями. Его мозг за эти двадцать минут пострадал катастрофически. Жизнь старшего сына трагически оборвалась.

Сейчас со мной свёкор вдруг почувствовал себя мужиком, у него полностью восстановилась эрекция, и он не понимал: «Как это стало возможным через восемь лет перерыва мужской активности?»

Он называл меня «доктором Ирой».

Он говорил, что только моя молодость и красота довели его до крайнего возбуждения, вылечив застарелую импотенцию.

Наверное, и правда любил меня, и как скорпион по дате рождения, не желал разжимать свои клешни, чтобы выпустить добычу на свободу.

Но я любила Глеба. Я не хотела этих мерзких отношений! Я чувствовала себя, как птица в клетке.