Брошенная и восставшая!

Но дедушка-то подумал, что я назвала Андреем в честь него, и я, конечно, не стала его разубеждать…

На двадцатый день рождения мы получили свидетельство о рождении ребёнка – маленького человечка с мужественным именем Андрей.

7. Сексуальный кобелизм

Бывший часто говорит, что я должна быть благодарна его семье, его отцу, за то, что мне «сделали» квартиру. Он думает, что я могла бы легко остаться без жилья. Похоже, Бывший не догоняет, что несовершеннолетнего ребёнка никто не позволил бы выписать в никуда, либо в квартиру с ухудшающимися жилищными условиями.

Как же мне всё-таки досталась отдельная квартира?

До сего момента это была тайна! Я решилась открыть горькую правду, вытащив этот скелет из шкафа.

Я уже говорила о роке, преследовавшем мужчин в семье Бывшего, а именно, о кобелизме…

Свёкор (папа, дедушка) Андрей выжидал ровно десять лет, пока я не стану женщиной, свободной от брачных обязательств с его сыном.

И дождался…

Он потребовал близких отношений с ним как условие за отдельное жильё!

– Доченька, ты должна рассчитаться со мной за хлопоты по квартире.

Пойми, я люблю тебя и давно мечтаю о тебе, о твоём теле! – потребовал он однажды утром, когда мать Глеба ушла на работу.

Он прижал меня к стене в коридоре, когда я уже торопилась бежать на работу.

– Папа, ты сошёл с ума?! – только и успела воскликнуть я.

Вырваться из стиснувших меня лап не представлялось возможным. Хватка была бульдожьей.

Папа Андрей был заядлым охотником и сильным мужиком. Он тащил меня в кровать, не давая вымолвить ни слова. Он залепил мой рот своим слюнявым поцелуем, стиснув зубами до боли мои губы.

Он был мне мерзок! Я не хотела его видеть! Я не хотела смотреть ему в глаза! Я вся кипела ненавистью! Но это заводило его всё больше и больше, он просто озверел, почуяв дикую добычу!

Под грудой его массивного тела, теряя силы от сопротивления, я с надеждой подумала, что секс как расплата будет только один раз, и зажмурила от стыда глаза, когда он проник в меня.

Я мучительно ждала развязки его агонии, и наконец она наступила.

До сих пор ощущаю его слюнявый рот, огромный живот и пот, ручьями стекающий с его лица на меня. Отец Глеба был гипертоником.

– Собирайся живей, доченька! Я подброшу тебя до офиса. Водитель заждался у подъезда, – скомандовал он.

Ждать отдельной квартиры мне пришлось долго.