Уральская пленница

Но Ольга не давала себе слабины. Она терла и терла кожу, обливалась водой и обливалась. Наконец, заледенев окончательно, выбралась на бережок, встала ногами на сброшенный черный жакет. Вытереться было нечем, но это неважно – и так обсохнет.

Через несколько минут, чистая и в чистом, женщина повернула к избушке. Джинсы, темно-синяя футболка и свитер как раз для полевых условий, а кроссовки и носки из ангорской шерсти приятно согревали заледеневшие ступни.

Выполосканные вещи развесила на ветках ближайшего деревца.

Следующее что она должна сделать, это поговорить с вертолетчиком. Выяснить, по какой причине он привез её сюда. Если ради выкупа, то не стоило забираться так далеко. Отсюда и дозвониться, наверное, невозможно – вокруг стеной горы. Спрятал бы меня где-нибудь, а она сама бы позвонила Кириллу, чтобы тот заплатил, сколько ему скажут.

А если это не с целью выкупа? Может, он маньяк! Ворует женщин, привозит их на эту поляну и насилует.

В доме за время её отсутствия ничего не изменилось. Только вертолетчик перебрался от стола на лежак и, заложив руки за голову, рассматривал прокопченный низкий потолок.

– Нормально? – спросил он, услышав шаги Ольги. – Садись, поговорим. Есть хочешь? Вот сало, хлеб, водки глотни, чтоб полегчало.

А почему бы нет? Есть, действительно, хотелось. Вчера на поминках она какой-то салат ковыряла да минералку пила. А сегодня в местном аэропорту две чашки кофе выпила да половинку шоколадки съела. Побоялась пробовать выставленные на витрине засохшие бутерброды, неестественно желтую курицу и пожухлые апельсины. Сейчас, после купания, желудок мучительно сжался от голодного спазма.

Не церемонясь, Ольга отрезала несколько кусочков сала, уложила их на ломоть хлеба, плеснула в мутный стакан водки.

– За знакомство. Меня Ольгой звать. Ольга Кузьмичева.

– Семён Сурин. Вот и познакомились.

Водка оказалась хоть и теплой, но вполне ничего, не паленая. А сало с чесночком и перцем да с черным хлебушком вообще показались райской пищей. Можно, конечно, разыгрывать из себя обиженную и оскорбленную, но она чувствовала – не тот случай. С Семеном такие игры не пройдут.