Прощай, Медвежья лощина

 – Во-о-он там, видите, местность под откос идет, а деревья хилые, много поваленных? Там болото начинается.

– Мы по болоту пойдем? – спросила Радмила, которая хоть и была почти русалкой, но не любила стоячей воды. Ей по нраву были реки, озерца. Она бы, подумал Стоян, и в море запросто сориентировалась и стала бы там своей. Он тоже терпеть не мог болото, помня, как чуть не погиб там.

– Мы краешком его обойдем, – успокоил парень. – Можно сказать, только понюхаем. Ох, и мерзко же там пахнет!

Несмотря на то, что до темноты было еще несколько часов, всадники спешились и решили сделать привал, чтобы уже с рассветом двинуться дальше.

Чем ближе к селению дреговичей, тем нетерпеливей становился Стоян. Он понимал, что идти близ болота, когда солнце вот-вот покинет небосвод, неразумно, но сердце его так и рвалось вперед.

Ладно, успокаивал он себя, осталось чуть-чуть, сутки, не более. Зато неделю, а то и более он проведет с друзьями! И пусть Ждана не торопит его. И вообще, он собирался идти один, без сопровождения.

Тут по коже мороз прошел – вспомнил, что без подогривцев так и остался бы рабом на ладье. А может, он бы и не попал в рабство, стал юлить сам перед собой Стоян. И вообще, если пошли с ним, так и нечего торопиться. Подумаешь, Мать Домогара разочек без них в поход сходит.

И опять мороз по коже: а ведь из-за него они могли потерять кого-нибудь на той ладье. Им повезло, что ладейщики не ожидали нападения, расслабились, да и разошлись по разным сторонам. А если бы они были в одном месте, удалось бы освободить его, Стояна, без потерь со стороны его спутников? Да-а-а, наделал он дел и подставил своих под удары мечей ни за что ни про что. Нет в нем осмотрительности и настороженности.

– Ну, чего ты всё возишься, как матерый единец (дикий кабан)! – шикнула на него Ждана. – Спи! А не спится, так смени Юра в дозоре!

И вправду! Все равно не спится.

– Пойду, сменю.

– Да не усни, не проворонь коней, – крикнула вслед девушка. – С зарей разбудишь.

Стоян пробрался к месту, где Юр следил за стреноженными конями и отослал его спать.