Прощай, Медвежья лощина

А вот в его положении каждый час на счету. Надо дотерпеть не Городища. И главное – не спать. А как хочется…Укрыться бы теплой приволокой, приложить нагретый камень к ноющей груди, выпить хмельного меду и уснуть.

Нет, он не поддастся слабости, иначе какой он тысяцкий? Перед Светославом ему еще отчет держать. И пацанов он своих давно не видел. Соскучился. Как там Дизель, как Ярик? С Климом, помнится, они год назад виделись. Давно. Раскидало их. А хорошо бы собраться всем вместе…

Не спать!

…В свете полной луны холмистая местность, поросшая столетними деревьями или молодой порослью после природного пожара, выглядела причудливо.

То привидится всадник в треуголке на слоне, то собака на спине дельфина, то ведьма в ступе. Светлые и черные пятна создают живые картины по берегам реки. Во-о-он там, выше обрывистого берега, как будто великан опустился на одно колено и склонил голову. В правой руке дубинка, а левую – протянул вперед, а в ней как будто опрокинутая чашка. А из чашки льется молоко, вон целая речка из молока.

Тут как иглой в сердце ткнуло Греслава – что-то очень знакомое в очертаниях великана и пролитого им из чашки молока…Очень знакомое! Да это же Медвежья лощина! Вот и белая каменистая осыпь, памятная ему по спуску, когда они с пацанами вышли из пещеры, не зная, что попали в другое время. А второй раз по ней же они бежали, сбивали в кровь ноги, плененные лютыми.

Это что же получается: они сейчас плывут по той реке, которая ведет к дреговичам! Надо крикнуть Петрясу. Зачем ему плыть в Городище, если тут, рядом, Ярик!

– Ма-кош-ка, – едва слышно прохрипел раненый.

 – Проснись.

– Тут я.

– Позови Петряса.

– А до утра подождать?

– Нет.

– Греслав, друже, ты не помирать ли вздумал? – голос мальчика задрожал от подступивших рыданий. – Прошу тебя…Не помирай…

– Если будешь сидеть без дела, помру. Зови Петряса.

Макошку как ветром сдуло. Вскоре показался заспанный Петряс.

– Что? Что? Сьяну позвать?

– Не надо в Городище, – с трудом проговорил Греслав.

 – Тут близко…

– Я не понял, – Петряс вглядывался в бледное лицо раненого. – Как не надо? Это Магут тебе сказал, что нам по другому рукаву надо было плыть? Вот болтун! Не переживай, доставим и тебя, и твоего ординарца, и твоих коней до Городища! Наше дело плыть, а твое – силы беречь.

Греслав поманил Макошку.

– Скажи ему, – голос раненого совсем ослаб, был чуть слышен, – скоро на правом берегу будет селение дреговичей. Мне туда, меня там лекарь ждет. О-о-ох.