Вера… Ника… Вероника

Она плакала, не закрывая лица, не вытирая слез. Рыжие волосы растрепались и грустными прядками повисли вдоль мокрого лица.

Сердце девочки разрывалось. Она до последнего момента надеялась, что родители помирятся, и их жизнь будет такой, как раньше. Но чуда не произошло. Кого винить в том, что произошло? Конечно, папка виноват, что связался с этой Кобзарь, но мама, мама? Без борьбы сдалась, уступила глупой секретарше. Вон в фильмах женщины борются за своих парней, убивают соперниц. А тут и убивать не надо, надо только простить папку.

– Мама, – сквозь слезы проговорила Юлька, – прости папу, он больше не будет.

Было видно, что Костя не ожидал такого. Он в растерянности поглядел на дочь, потом на Веронику. Он едва удерживался от слез.

– Мамочка, прости его! – Юлька рухнула головой на капот и зарыдала в голос.

Может, от громкого крика дочери, а может, случайно так вышло, но сидевшая до этого на островке стая гусей вдруг поднялась, захлопала крыльями, загоготала и взлетела вверх. Веронике почему-то на миг показалось, что гуси ринутся к ним.

– Хорошо, моя дорогая, – тихо произнесла Вероника, целуя дочь в макушку. – Все останется, как прежде. Я простила папу.

Она поцеловала Юльку в мокрую щеку, повернулась к мужу.

– Заводи, поехали домой.

– Закончился, – изумленно хлопал длинными рыжими ресницами Костя. Такого поворота он не ожидал. Он и надеяться не мог, что жена пойдет на попятный. Ай да Юлька!

– Это правда, мама? – девочка откинула волосы назад, с силой потерла заплаканные глаза. – Это правда?

– Правда, – тихо проговорила Вероника, открыла дверцу машины и без сил опустилась на сиденье.

Муж и дочь смотрели на неё. Никогда они еще не видели такой печали на её лице, такой тоски в глазах, никогда с таким отчаянием она не прикусывала губу.

– Мама… – чуть слышно прошептала Юлька и кинулась к Веронике. – Мамочка, прости меня, прости! Я гадостей наговорила тебе и папе, я эгоистка и думаю только о себе. Прости меня!

Девочка рухнула на землю рядом с машиной, обхватила мать за талию.

– Я не знала, что тебе так больно. Я больше не буду. Я люблю тебя, мамочка, прости!

Она все сильнее вжималась в тело матери, все крепче обхватывая ту руками.