Вера… Ника… Вероника

Борис Львович сидел за широким столом, но отвернувшись в угол, где висели старые афиши. Толстые пальцы барабанили по тугому животу, обтянутому серой водолазкой. Он то вытягивал губы трубочкой, то надувал щеки, то часто-часто смаргивал и жмурился, словно в глаз попала мушка. Услышав, что дверь открылась, он не повернулся, но сердито засвистел.

– Добро пожаловать, леди Макбет, – все не поворачиваясь, проговорил режиссер. – Убила ты меня, Изверова, убила. От кого-кого, но от тебя я такого не ждал.

– Какого, Борис Львович? – Вероника прошла через весь кабинет, встала рядом с рассерженным мэтром.

Её заявление лежало на столе. Она взяла его. Это не осталось незамеченным.

– Это что шутка? Розыгрыш? – в голосе режиссера чуть слышно прозвучала надежда. – Это ты так издеваешься над стариком, Изверова?

– Разве я бы посмела, дорогой Борис Львович. Вы же для меня главный человек в жизни, после семьи, конечно. Я никогда не позволила себе разыграть вас или обидеть.

– Тогда зачем это? – Борис Львович, наконец, повернулся к ней и показал на лист с заявлением.

– Это от нервов, поверьте. Шла в дирекцию, а тут вы кричите. Со страху я и отдала вам заявление.

– Боже мой, Боже мой! Она, видите ли, испугалась! Не лги, Изверова. Кто как не я знает, как нелегко тебя испугать. А уж вопли старого режиссера тебе и вовсе нипочем.

– Я не лгу. Я в растерянности. У меня трудное время.

Борис Львович внимательно поглядел на Веронику. Потом поднял свое тяжелое тело, выбрался из-за стола и, взяв Веронику за руку, потащил её к старенькому дивану, стоявшему в кабинету с незапамятных времен и ставший реликвией.

В театре говорили, что на этом диване снятся пророческие сны. Главный режиссер никого не допускал к дивану, но все знали, что вначале работы над новым спектаклем Борис Львович укладывался на его продавленные пружины. Может, поэтому ни один спектакль Бориса Львовича не был провальным за все время его деятельности в качестве режиссера театра.

– Садись, Вероника. Рассказывай, что произошло. Что бы ни случилось, этот диван поможет принять правильное решение. Я проверял и не раз. Веришь?

– Верю.

Ей понадобилось около часу, чтобы рассказать о том, что произошло в её жизни. Хотя пришлось сделать экскурс в детство и юность Верочки Изверовой. Борис Львович не перебивал, только изредка менял положение на неудобном диване. Старые пружины зверски скрипели, жаловались на непосильную тяжесть.