Вера… Ника… Вероника

К своему удивлению, Вероника поняла, что ей неинтересно, как закончилась прошлая ночь для её мужа. Но по всему видно, что алкоголя там было больше, чем любви. Ну, да Бог с ним. Главное…А что главное? Да, разговор о разводе.

– Ты решила развестись со мной? – угадал Костя. – Точно, решила. Из-за этой…ерунды.

Вероника молчала, лишь крепко сжимала под столом пальцы рук.

– Понимаю. Ты порядочная, а я свинья. Ты даже среди своих…артистов не баловалась, не испачкалась, а я …Все правильно, – он дотронулся до щеки женщины.

– По-твоему, тоже, – она оперлась на спинку стула, сложила перед грудью руки. – Весело время провел?

– Весело, – повесил голову Костя.

Вероника с удивлением обнаружила, что каштановые волосы мужа сплошь перемежаются седыми. Почему-то раньше она этого не замечала. Или просто не хватало времени внимательно приглядеться к нему. У неё же в тридцать восемь не было ни одного седого волоска, чем она втайне гордилась. А сейчас она вдруг подумала, что наличие седины у Кости и отсутствие седины у неё закономерно: её жизнь, в общем-то, была безмятежной, а расстройства по пустякам не оставили следов.

Ей стало стыдно. Все эти годы она жила вначале под крылышком родителей, потом, как у Христа за пазухой, с Костей. Без бед, без печали. Были размолвки, ссоры, недоразумения. Костя был безукоризненным мужем. О таком мечтают многие женщины, и многие женщины спокойно закрыли бы глаза на шалости супруга.

Но если быть честной? Если заглянуть в самый дальний угол сердца? Не отыщется ли там тайное желание испытать никогда не испытываемый ею восторг любви, бешеную страсть, все муки страстно влюбленной женщины? Именно то, что она не могла получить в браке.

Желание с каждым прожитым днем разрасталось, уже не довольствовалось маленьким уголком в груди, требовало исполнения. А она, Вероника, держала его за стальной дверью, не выпускала, тщательно охраняла. И только в редких снах она получала то, от чего отказывалась в жизни. Во сне она купалась в чистой любви, неописуемой нежности, изысканных или, напротив, примитивных ласках. А того, кто дарил ей это, звали то Ахмед, то Виктор, то Николай Владимирович, то еще как.