По следу аркуды. Возвращение в Медвежью лощину

– Брдгарсбргуртар, грдгурсугуртар, – проговорила она, и хотя для Стояна её речь была набором звуков, он понял, что требовалось приподнять женщину за плечи. Что он и сделал. А ставра надавила ладонью на подбородок раненой, рот приоткрылся, и содержимое чашки потекло внутрь. Женщина застонала, мотнула головой, но ставра схватила её за волосы и с силой запрокинула голову, заставив проглотить жидкость. Женщина испуганно открыла мутные от боли и жара глаза, пытаясь понять, кто не дает ей плыть в черном забытьи. Разглядев перед собой носатое лицо незнакомой старухи, она попыталась нашарить рукой оружие, но очередная порция жидкости потекла в рот и, чтобы не захлебнуться, бедняжке пришлось подчиниться.

Когда вся чашка темной жидкости была влита в раненую, удовлетворенная результатом старуха устало разогнула поясницу. Устал и Стоян, которому приходилось удерживать Ядигу, которая вырывалась, пихала его ногами и царапала плечи и лицо.

Теперь ему надо было обратить внимание ставры на Ждану. Голова девушки безвольно запрокинулась, и хриплое дыхание свидетельствовало, что она без сознания.

– Эй, девчонки! Помогите!

На его зов подошли Чеслава и Богдана. Они подняли Ждану и вопросительно глянули на Стояна.

– Туда! – показал он, где лежала Ядига.

Девушки подчинились. Они осторожно опустили Ждану у ног ставры. Та присела, положила руку на лоб. Ну, совсем как бабуля раньше определяла, есть ли у внуков температура, отметил про себя Стоян

– Брдгарсбргуртар, грдгурсугуртар, – вздохнула ставра.

– Чего сбргуртит? Лечить надо! Понятно?!

Старуха глянула на взволнованного парня, потом на девушку, покачала головой. Она рывком перевернула Ждану на правый бок и залезла рукой под байдану. Проведя там ладонью, видно, что-то нащупала. Не удовлетворившись этим, она потянула байдану через голову девушки. Взглянула на Стояна, мол, сам знаешь, что нужно делать дальше – раздевай! Он беспомощно оглянулся на Чеславу и Богдану, но те без сил свалились у костра рядом с Величкой и Радмилой.

Ладно, сам виноват! Кричал, что лечить надо. А инициатива, как говорил его дед, наказуема. Хотя, если честно признаться самому себе, то какое это наказание? Подумаешь, девчонке рубашку задрать.

Стоян решительно поднял до груди край байданы, потом верхнюю вязанную, затем нижнюю холщовую.