Не повтори моей судьбы

Здесь, кроме длинного, но узкого стола вдоль стены, стояла тахта; старый книжный шкаф, который достался Рему после раздела имущества, служил одновременно шкафом для одежды и комодом для белья, а два стула, сколоченные между собой, как в каком-то зрительном зале и застеленные узким ковриком, играли роль дивана. Шурочка, подобрав под себя ноги, корпела над разложенными по всей поверхности стола карточками, выписками, иллюстрациями и прочим.

Рем взял несколько листков, прочитал. Потом вытащил из папки листки, исписанные чужой рукой и тоже прочитал.

–Да-а-а,—протянул он,—разница видна.

–Что?—подняла голову Шурочка.

–Я говорю, что вот это,—он постучал пальцем по папке с курсовой,—исправить практически невозможно. Проще написать все заново.

–Чем я и занимаюсь,—вздохнула Шура.

–И за сколько, позволь поинтересоваться?

–В каком смысле?—не поняла девушка.

–Сколько она тебе заплатит за это?

Карие глаза Шурочки изумленно глянули на Рема.

–Нисколько.—Она помолчала.—Мы с Лилей дружим с первого дня…

–Но ведь это не орфографические ошибки исправить,—по лицу мужчины промелькнуло странное выражение.

—Ты делаешь работу, которая непосредственно связана с твоей профессией. Вот эта стена,—он ударил кулаком по незаконченной перегородке,—возможно, осталась незавершенкой из-за того, что каменщику не заплатили. Каменщик уважает себя, уважает свой труд, поэтому сделал единственно правильное—ушел!

Шурочка не поняла, что так разозлило обычно спокойного хозяина.

–Мне это не трудно…—снова начала она, но Рем разозлился еще больше.

–Я не говорю о трудностях, я говорю о самоуважении, о гордости профессионала! Заболей твоя Комарова, ты как добрая подруга можешь посидеть у её постели, сбегать за лекарством в аптеку, намыть полы, в конце концов! Но!!!

Рем почти кричал, не замечая, что бедная девушка побледнела от страха, трясется как в лихорадке и готова вот-вот упасть со стула. Она бы поняла его гнев, если бы в мастерской было что-нибудь не в порядке. Но она знает свои обязанности…и обед готов…рубашки из прачечной не забыла забрать, за телефон заплатила.

Чего же он так орет?

–Ва-ва-а-а-а, ы-ы-ы-у-у-у-а-аа-,—доносится до неё как сквозь слой ваты. Из-за слез она плохо видит окружающее, и холод начинает пробирать её до костей. Почему так холодно, думает Шура, не осознавая, что валится со стула.

Крик обрывается, сильные руки подхватывают девушку в последний момент, не давая ей удариться об угол шкафа, удерживают в вертикальном положении.