Билет в одну сторону

Тут «Анне» впервые пришла в голову мысль, что разыгрываемая ею амнезия может сослужить ей плохую службу. Вдруг воспользуются её болезнью и объявят недееспособной?

Больной человек – он и есть больной. Скажут, потеряла память, управлять капиталом не сможет. И законом отнимут все. Кто я тогда буду? Невеста-бесприданица, к тому же не любимая в семье. Одна дорога – в монастырь. Да-а-а, придется с «маменькой» поладить и согласиться на брак с князем Ногиным. А уж там, выйдя из-под власти родителей, сумею выкрутиться.

– Катька, беги к барыне, скажи, что Анна в себя пришла, – приказала нянька. Она приподнялась с кресла, что у кровати больной и пересела на стул возле окна. – Скажи им про память, да не усердствуй. Они сами разберутся, что к чему. Твое дело – сказать, а антимонии не разводи.

Глаза Кати сверкнули обидой.

– Что я не понимаю?

– Ну, поговори мне еще, – прикрикнула старая. – Сказано иди, так исполняй.

Сердито дернув плечиком, Катя выскочила из комнаты.

– А окно-то! – понеслось ей вслед.

– Не надо, – остановил ее голос «Анны». – Не надо. Мне от света хуже.

Нянька так и застыла. Вроде ничего особенного, а как сказала…

– Не буду, не буду… – опять заробела женщина. – Как скажешь, Анечка.

В комнате повисло молчание. Нянька беспокойно перебирала концы шелковой шали, покрывавшей ее плечи, «Анна» без всякого выражения смотрела на дверь, откуда должны появиться ее «отец» и «мать».

Будем считать, что встреча с нянькой прошла нормально. Может, я ее не слишком ласково встретила, но откуда мне знать, как они общались? Пусть думает, что моя холодность от болезни.

Напряжение внутри «Анны» нарастало, и она уже хотела, чтобы поскорее произошла встреча с остальными членами семейства Лыковых.

Не забывай, внушала она себе, что один из них столкнул Анну с лестницы. Но свою догадку при себе держи, ни словом, ни взглядом не дай понять, что тебе что-то известно. Иначе запсихует преступник и натворит дел.

Так, кажется, идет кто-то.

Действительно, послышались торопливые шаги. Дверь отлетела, как от удара ногой, и на пороге возник молодой мужчина в расстегнутой чуть не до пояса рубахе с оборками. Талию охватывал широкий пояс, а старинного покроя штаны были заправлены в хромовые сапоги.

– Анечка, – кинулся мужчина к постели. – Ну, наконец-то! Как мы беспокоились, сколько бессонных ночей провели. Очнулась, вот и умница.