Ведьмак

Игорь, конечно, согласился «побыть».

– Но почему бумаги… почему не опознание? – опять она за своё.

– Да нечего там опознавать, девушка! Там всё сгорело. Дотла. Только на двигателе и смогли номер прочитать. А так… ничего. Ни вещей, ни документов. Но машина ваша, правильно?

– Да. – выдавила Вера.

– Ездил на ней папа ваш?

– Да. А что?

– Просто я не хочу слушать ничего, вроде: «это какая-то ошибка», «этого не может быть», «он сейчас должен быть там-то». Сейчас приедет ваша родственница, и я вас отвезу.

А дальше сами.

– Но это какая-то ошибка. – послушно повторила Вера то, что он не хотел слышать. – Этого не может быть. Он прекрасно водит машину.

Она наконец-то заплакала. Сползла по стене на пол, и зарыдала. Горько и отчаянно. Уткнувшись лицом в худые коленки. Как трудно видеть чужое горе. Едва ли не труднее, чем проживать своё. И каждый раз одинаково трудно.

– Простите. – в сердцах сказал Игорь. – Простите меня, я не хотел.

Вера и сейчас помнила, как ощущала маяту этого бедного участкового.

Она была потеряна, раздавлена, но эту его муку запомнила на всю жизнь. Ему было действительно больно за неё. Вместе с ней. Он сочувствовал искренне. Но даже такой добрый и сочувствующий, он всё равно сказал ей то, страшное, чего бы она не хотела знать никогда. А потом всё было быстро, но как в тумане.

Поездка в какое-то невзрачное здание, подписание бумаг в комнате, полной озабоченных мужчин в гражданском.

Вернувшись домой, они с тётей Леной завешивали в квартире зеркала.

Непонятно, для чего, но Лена сказала «надо».

С похорон Вера запомнила большой деревянный ящик. Закрытый гроб. В нём лежали останки её отца, но опознавать там было нечего. Так тоже бывает. Всё сгорело, опознавать нечего. Тем более, не на что смотреть. Так и зарыли в землю закрытый гроб.

А закончилось всё поминками, на которые Вера даже сама готовила еду. Никаких ресторанов. Квартира у них была большой, а друзей у отца было немного. Пришли коллеги с работы, была сама Вера, пара соседок, и тётя Лена с семьей.

А после всего Вера осталась одна в своей большой квартире. Отчаяние и безысходность камнями лежали на её плечах. Отчаяние на левом, безысходность – на правом. Или наоборот.

Чтобы не сойти с ума окончательно, не сломаться под тяжестью камней, Вера придумала вскрыть дверь в комнату, которая всю её жизнь была закрыта. Так сразу дверь не поддалась. Вера ковыряла замок отверткой, и ножом. Потом, подумав, обыскала всю квартиру в поиске ключей.