Рагу из лосося

И я готова до безумия целовать золотистые завитки волос на щеке и синеватую жилку, пульсирующую на его шее, вызывающую приступ нежности и теплоты, от которого хочется выть….

LIVEJOURNAL,

ДНЕВНИК РИ.

ЗАПИСЬ ДОБАВЛЕНА: 9 сентября 2010.

– Прости меня, – Димочка стоял на коленях, обнимая мои ноги, – малышка, любимая, ради всего святого, прости меня…

Он пытался прятать свое лицо, надеясь, что его поза выражает в моих глазах смиренное раскаяние. Но я читала в этой позе только одно: Димочка лжет. При чем лжет не только мне, но и себе.

– Ри, ты меня простишь, правда? – в его светлых глазах трогательно отражались солнечные лучи, и это вызывало во мне удивительную нежность… Настолько удивительную, что изо всех сил я пыталась спрятать ее далеко…

– Дима, прекрати, – я постаралась высвободиться из его рук, но не тут-то было: Димочкина степень вины определялась крепостью его объятий – чем больше вина, тем крепче он пытался меня удержать, чтобы я никуда не смогла от него уйти. Даже в другую комнату.

– Нет, я тебя не пущу! Я буду стоять перед тобой на коленях и держать до тех пор, пока ты меня не простишь! А то, что ты на меня сердишься, я вижу достаточно ясно. Ты меня пока не простила, и это я читаю в твоих глазах.

– Дима, мы взрослые люди. Неужели ты считаешь, что я настолько глупа, что…

– Я знаю, насколько я перед тобой виноват. Но это больше никогда не повторится. Понимаешь, только один концерт…

– За первым всегда следует второй.

– Второго не будет. Я обещаю. А договор на этот концерт был подписан еще до смерти Сергея.

– Когда я разгар дружеского вечера вы сходили в туалет!

– Ну… да… Понимаешь, я не смог отказаться… Сергей сказал, что в клубе будут разные люди, которые могут дать деньги, если он их попросит. А он попросит, если я окажу услугу его дочери, которая совсем идет на дно и….

– И Сергей решил, чтобы на это дно ты пошел вместе с ней!

– Я знаю, что глупо было соглашаться делить концерт с Розалией. Но я тогда думал, что таким образом можно достать деньги… Сергея уже нет, а контракт подписан, и я боюсь его разрывать.

– Да, я не сомневаюсь, что ты боишься. Ты просто слабый трус. Слабый бесхребетный трус. Ты всегда был таким.

– Можешь оскорблять меня сколько угодно, но больше такого не повторится! Только из-за Сергея….

– Сергей мертв.

– А я жив.