У Калинова моста, на реке Смородине

– Почему Аленка не пошла? – спрашиваю я, поравнявшись с Жекой.

– Не знаю. Она мне не докладывалась.

Немного помолчали.

– А что, у церкви действительно Белую Деву видели?

– Типа того. В прошлом году на Ивана Купала она как есть в развалинах явилась. Да только сдается мне, что никакая это не Белая Дева была, а самая настоящая Берегиня. Даже описание подходит: белые одежды, белые волосы, лунники собирала.

– Что еще за чудо-юдо? – усмехаюсь я.

– Сам ты чудо-юдо, – огрызается Жека. – Берегиня – древняя богиня, хранительница рода.

Иные Бабой-Ягой кличут. Ясно тебе, пенек с глазами? Ой, да что я перед ним распинаюсь! – машет рукой Жека.

И чего он так взъелся? Совсем поехал на этих бабкиных книжках. Интересно, чего там все-таки написано?

– Митяй, давай привал? Скупнемся и дальше пойдем? – упрашивает вожака Санек.

Остальные согласно угукают. Я и сам не прочь искупаться, вода так и манит: блестит, переливается. Бьюсь об заклад – нагрелась за день, точно парное молоко. Митяй дает добро, и мы дружно несемся в воду, ныряем, плещемся, словно пескари, на отмели.

Из-за общего гомона я не сразу слышу голос:

– Яшка! Яшка! – из-за куста орешника показывается растрепанная Аленка. – Яшка! Вот ты где!

Не сбавляя хода, она выбегает на берег и кричит:

– Маришка пропала, слышь?! Яшка!

Смысл ее слов доходит до меня не сразу.

– Как пропала? – первым отзывается Жека. – Куда пропала?

– Не знаю. Бабка Нюра домой вернулась, а Маришки нет, – заламывает руки Аленка. – Яшка, слышь? Куда она могла деваться?

Я выбегаю из воды, натягиваю штаны, хватаю майку и несусь что есть духу к дому.

Остальные следом. Краем уха слышу, как матерится Митяй, отчитывая Пашку за нерасторопность. Залетаю в дом, шарю по комнатам, но Маришки и след простыл, только кассету с мультиками заело в видаке, картинка дергается и пляшет на одном месте. До меня, наконец, доходит.

– Яшка, ну чего? – в дверном проеме показывается раскрасневшийся Жека. За ним запыхавшаяся Аленка. Оба смотрят на меня, словно ждут, что я чудесным образом вытащу Маришку из-за дивана.

Но сестры в доме нет, хоть ты тресни! Никого нет.

– Это я виноват… – падаю за кухонный стол и запускаю пальцы в волосы.

– Как это?

– Я ее одну оставил, чтобы с вами в лес пойти. Мультики ей включил, а кассету заело. Вот Маришка за мною и пошла… Искать меня пошла, понимаете? Чтоб кассету перемотал.

Аленка прикрывает рот рукой, гася собственный вздох. Жека сочувствующе поджимает губы:

– Это скверно.