Ветчина бедняков

Этот мир был более простым и в нем (он знал), чашки, которые кто-то ставит на стол, никогда не дрожат.

– Долго ты будешь ему врать? – в голосе подруги прозвучала какая-то требовательная угроза. Эта угроза неприятно резала слух, но была справедливой. Сделав вид, что ничего не поняла, отвернулась к окну, принимаясь вытирать лужу из – под разлитого кофе (проклятая чашка!) первым, что попалось под руку.

– Ты о чем? – как она хотела, чтобы ее голос прозвучал спокойно, но он, как и чашка, дрожал.

– Прекрати! Что ты делаешь?!

– Вытираю кофе. Это запрещено?

– Ты вытираешь кофе своими перчатками!

Она опустила глаза вниз, на бурый, размякший комок в руке…. Новые замшевые перчатки… Печально.

– Ладно, – вновь подняв голову, смело встретила взгляд, – хватит! Действительно, хватит! – бурый комок изо всех сил полетел в угол кухни. Подруга удовлетворено вздохнула.

– Честно сказать, я этого добивалась! Вывести из себя! Встряхнуть.

– Какой – правде?

– Их много?

– Достаточно! На сегодняшний день их целых две! И об обеих я красиво вру своему сыну! Впрочем, об одной из этих правд он знает и считает, что мне повезло – это о том, что меня уволили с работы. А вторая… Что, по – твоему, я должна сделать? Сказать, что на каникулы Стасики не приедут? И, может, объяснить, почему?

– Он ребенок.

– Я тоже не дура. Я знаю: взрослым врать можно, детям – нет. Я прекрасно все знаю! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что Стасики никогда не приедут? Не приедут никогда потому, что их уже нет?

– Ты так не думаешь!

– Думаю! Я все время об этом думаю! Я думала об этом еще до того, как пришел тот проклятый запрос из прокуратуры, и следом за ним – еще один, но уже из уголовного розыска, и все эти запросы послужили последней каплей, и… Впрочем, не важно! Важно то, что все это должно было произойти, понимаешь? С такой матерью, как моя сестра… Я вообще удивлена тем, что эти несчастные Стасики дотянули до шести лет и… Господи… О Господи… я… не знаю… Что ты от меня хочешь?!

– Я хочу, чтобы ты поехала к своей сестре.