Тень «Райского сада»

Было начало июня, когда она пошла на встречу, назначенную им.

Это было крошечное письмо на половинке листка из тетрадки. Андрей просил ее прийти в кафе на Дерибасовскую в четыре часа дня. По иронии судьбы, Зина надела на эту встречу зеленое шелковое платье в горошек, забыв, каким страшным символом оно для нее стало. И только по дороге вспомнила об этом.

Угаров заказал ее любимое мороженое – пломбир с сиропом. И, усадив за столик напротив себя, принялся объяснять.

Он изменился. Стал жестким, напористым. Было видно, что он много чего добился за этот год и собирался добиться еще больше.

Она же думала только о том, как не сойти с ума. Весь год она пыталась выжить в этом мареве раскаленной боли, внезапно обрушившейся на ее плечи.

Где-то к осени, спустя несколько месяцев после не случившейся свадьбы, Зина сама именно это и поняла: Андрей исчез потому, что перепугался семьи, серьезных отношений.

Семья не была той ценностью, ради которой Андрей хотел отказаться от бешеного, кипящего энтузиазма, который бурлил в его жизни, жизни строителя нового будущего, нового мира, такого интересного и важного.

Он видел себя среди великих открытий. А потому предпочел исчезнуть. И ровно год спустя позвал, чтобы это сказать.

Вглядываясь в его лицо, Зина пыталась понять, догадывается ли он, как долго и мучительно она страдала, как пережила все это, с какой силой заставляла себя жить, просыпаться по утрам, открывать глаза и встречать новый день.

Понимал ли Андрей, что он сделал? Глаза его горели энтузиазмом, и он бесконечно жестикулировал, рассказывая ей о новых экспериментах с электрошоком, в которых он принимал непосредственное участие.

– Теперь ты видишь, – закончил Угаров свой монолог, – что мы, что я правильно сделал, передумав с этой дурацкой мещанской свадьбой! Перед нами обоими… передо мной открывается просто блестящее будущее! И очень глупо его терять!

– А как же я? – вырвалось у нее вдруг как-то совершенно по-детски, и он, не поняв, удивленно взглянул на нее.

А по вечерней Дерибасовской, держась за руки, гуляли влюбленные пары, а в Горсаду играл духовой оркестр…

Потом, спустя годы, Зина следила за его судьбой и немного – за его карьерой.

Он так и не женился. А жизнь наказала его. Карьеры в науке не случилось. Великих открытий он так и не совершил. Электрошок стали повсеместно применять во всех психиатрических больницах, так же, как и галоперидол, и никаких великих экспериментов не было. Все оказалось мифом. В том числе и его жизнь.